Роберт Стивенсон - Мастер Баллантрэ

— Бросьте ваше гаерство, — сказал милорд. — Вы отлично знаете, что я вовсе этого не желаю. Я желаю только защитить себя от вашей клеветы и очистить мой дом от вашего присутствия. Я предлагаю вам на выбор следующее: если вы желаете, то вы можете ехать обратно в Шотландию, я заплачу за ваш проезд, и вы можете заниматься там снова вашей «благородной» деятельностью или, если вы не желаете уезжать отсюда, вы можете оставаться здесь, в Америке, и заняться чем-нибудь. Я с трудом скопил для вас небольшую сумму денег; часть этих денег я буду выдавать вам ежемесячно, и вы можете начать какое-нибудь дело. Если вы до сих пор никогда еще не зарабатывали себе на хлеб, то это не доказывает, что вы не можете научиться этому теперь. Но во всяком случае, если вы желаете получать от меня пособие, то я ставлю вам условие не общаться ни с кем из моей семьи. Если вам нужно переговорить о чем-нибудь, так я разрешаю вам обращаться за этим ко мне.

Мастер Баллантрэ был страшно бледен, никогда в жизни не пришлось мне видеть такого бледного человека, каким он был в ту минуту, но, несмотря на это, он держался гордо, и губы его были крепко сжаты.

— Я подвергся весьма дерзкому приему, которого я вовсе не заслужил, — сказал он наконец — но, несмотря на это, вовсе не намерен бежать отсюда. Я принимаю пособие, которое вы мне предлагаете, и нисколько не стыжусь его принять, так как считаю, что деньги, которые вы намерены мне выдавать, мои собственные, и я имею на них такое же право, как, например, на каждую вещь вашего туалета, купленную вами опять-таки на мо и же деньги. Я проживу здесь до тех пор, пока эти джентльмены поймут, что они ошиблись в своих суждениях обо мне. Во всяком случае, милорд, так как вы до такой степени дорожите репутацией нашей фамилии, то я считаю долгом предупредить вас, чтобы вы не были в претензии, если я изберу такой труд, который покажется вам недостаточно comme il faut.

— Мне решительно все равно, чем вы займетесь, — сказал милорд. — То, что вы сказали, не имеет для меня никакого значения, так как я изучил ваш характер и знаю, что это только фразы, так же точно как я вполне убежден, что если вы останетесь в Америке, то только потому, что вы надеетесь извлечь из этого выгоду. Во всяком случае, если вы займетесь каким-нибудь трудом, то это лучше, чем выманивать у меня деньги и быть за это еще неблагодарным.

— Вы, милорд, требуете благодарности! — сказал мастер Баллантрэ, возвысив голос и подняв указательный палец кверху. — Будьте покойны, моя благодарность еще впереди. А теперь позвольте мне раскланяться с этими джентльменами, которым, наверно, надоели наши семейные препирательства.

И он поклонился каждому джентльмену в отдельности и, быстро повернувшись, ушел, оставив всех в удивлении относительно своего поведения, в том числе и меня. Признаться, поведение милорда также немало удивило меня.

С этой поры лорд Генри и мастер Баллантрэ сделались окончательно чужими. Но, несмотря на то, что мастер Баллантрэ очутился в весьма неприятном положении, он и тут не потерялся и вовсе не оказался таким беспомощным, как думал милорд, когда ему пришлось трудом доставать себе хлеб. Главное, что ему помогло, это то, что он имел такого верного друга, как Секундра Дасс, который был необыкновенно искусный золотых дел мастер. При помощи средств, выданных милордом мастеру Баллантрэ, которые были отнюдь не малы, последний со своим другом мог безбедно существовать, и они могли даже откладывать деньги, которые зарабатывал Секундра Дасс, на черный день. Что они откладывали эти деньги, в этом нет сомнения. Мастер Баллантрэ имел намерение накопить большую сумму денег и затем отправиться в путь и отыскать сокровища, которые он зарыл в лесах во время своего странствования по Америке. Если бы он, задавшись этой целью, как можно скорее осуществил ее, то это было бы несравненно лучше как для него, так и для нас, но он этого не сделал, так как все его мысли главным образом были направлены на то, чтобы отомстить брату за прием, который тот ему устроил, и поэтому он медлил отправиться отыскивать свой клад.

Прием, который устроил ему брат, мастер Баллантрэ никак не мог забыть. Я уверен, что ему самому было удивительно, как он пережил свой позор и не умер на месте, когда в присутствии различных вельмож ему пришлось перенести такое презрительное обращение с ним. Он после перенесенного позора, чтобы не быть узнанным, готов был, кажется, как говорили древние, отрезать себе нос, и, по всей вероятности, утешал себя только мыслью, что ему удастся так же публично унизить милорда, как тот унизил его.