Александр Ванярх - Иван

— Пишите заявление, пишите все: какие вы имеете претензии, изложите все, что вам известно.

— Это все подстроено, разве вы не видите? — как-то жалобно простонал майор.

Неожиданно появился Кова и прямо с порога возмущенно заговорил:

— Груз не оформляют, говорят, запретил начальник милиции. Владивосток, таможня — все есть, сказали — запрещено.

— А почему запрещено? — спросил прокурор у начальника милиции.

— Делайте, что хотите! — с досадой сказал майор.

— Давайте сюда бумаги, — прокурор написал на них: «Выдать», и Кова ушел.

Настя все писала. Успокоившись, она вспоминала один эпизод за другим, уже заканчивала третий стандартный лист. Вернулся лейтенант Иванов.

— Вот, — подал он прокурору браслет, — здесь та же надпись.

— Это еще надо доказать! Я эти вещи купил еще в 1947 году на вещевом рынке в Новосибирске.

— Разберемся, — сказал прокурор, взяв у Насти заявление. Он дал подписать всем присутствующим акт изъятия ценностей и ушел, за ним последовали все.

Вышли на улицу. Солнце, отражаясь от снега, слепило глаза.

— Виктор Иванович, домой едете? — спросил председатель лесхоза.

— Семен Васильевич, во-первых, спасибо за помощь, а во-вторых, может, съездим на станцию — там Кова и Тое получают груз, может, что надо?

— Давай, я не спешу.

Через каких-нибудь пять минут они уже стояли на территории грузового двора и были поражены увиденным. Прямо у рампы стоял малолитражный грузовик «тойота», возле которого хлопотали Кова и Тое.

— Вот это техника! — восхищенно говорил Семен Васильевич, ласково касаясь бортов цвета слоновой кости автомобиля с таким же ослепительным двухвостным прицепом. Настя схватила Виктора за рукав.

— Если это нам — не бери, Витя! Кроме горя такой подарок нам ничего не принесет!

— Ладно, дай разобраться вначале.

Виктор и сам был изумлен увиденным. А Кова как ни в чем не бывало сказал:

— Хоросий машина, у меня такой работай уже пять лет, хоросо, — и он засветился своей обычной улыбкой.

Мими обошла прицеп, открыла дверь и позвала Настю:

— Это холодильник лучший, Япония, работай много лет харантия, — сказала она, указывая внутрь. — Там ящик телевизор «Панасоник», тосе хоросо, — и, закрыв дверь, потянула за руку Настю к машине, открыла дверку заднего сиденья и, указывая на упаковку, сказала:

— Это «Сарп» махнитофон — подарок Ивану от Тики.

Кова запустил двигатель, агрегат работал четко.

— Дизель? — спросил Виктор.

— Аха, — сказал Кова, — в грузовом отсеке есть бак — триста литров, потом снимешь, еще есть спорный хараж, покажу дома.

— Какой гараж? — не понял Виктор. — Зелезный, уголок оцинкованный лист, собрать быстра можна.

Семен Васильевич все обходил автофургон и никак не мог налюбоваться. «Вот это техника!» — повторял он.

— А может, не надо? — опять подошла Настя к Виктору. — Представь, что скажут люди!

— Как не нато? — запротестовала Мими. — Сколько хлопот, ми тумаль толхо, за жисть Ково это еще мало, а нам это неторохо, тва корова один лошадь.

— Как, это две коровы стоит? — удивилась Настя.

— Так, так, тва, — закивала Мими. Виктора подозвала кладовщица расписаться в накладной. Тое сдавал приемщику вагон, убирал проволоку, бревна, наконец, тот расписался в накладной, и Тое подбежал к отцу.

Решили ехать колонной: «Газ-69» впереди, за ним «тойота», за рулем которой сидел счастливый, окрыленный доверием Тое. Остальные сели на заднее сиденье. И два автомобиля, поражая встречных прохожих своей контрастностью — старый истрепанный «Газ-69» и сверкающая лаком «тойота» — медленно выехали на большак и, взревев моторами, помчались в сторону чернеющей тайги. На первой машине, старой и потрепанной, ехал воин-победитель, а на второй, белой и сверкающей, — сын побежденного. Так распорядилась судьба.

На этом и надобно было бы закончить нашу повесть, тем более что справедливость восторжествовала и начальник райотдела милиции Денисов В.Г. был разжалован и осужден, а его дружок и покровитель, первый секретарь райкома Свиридов Михаил Сергеевич, снят с должности, — если бы всего пять лет спустя они не всплыли уже в ином качестве и не столкнулись бы вновь с героями нашего повествования. Жизнь ведь не остановилась, все шло своим чередом. Люди умирали и рождались, влюблялись и разводились, попадали в самые различные ситуации; кто-то уже шел к своей финишной прямой достойно и спокойно, кто-то — со страшными угрызениями совести. А для кого-то взрослая и такая разная жизнь только начиналась. А этот кто-то и был наш Иван. Были и его названная сестра Оксана, и невысокая, подвижная, смешливая японская девочка Тики, и ее брат Тое. Для них жизнь только начиналась. Жизнь — со своими, одному только Господу Богу известными, дорогами и перекрестками, по которым и поведет каждого из них его собственная, единственная и неповторимая судьба.