Александр Ванярх - Иван

Иван никогда не видел его таким. На кладбище Виктор держался до последнего, даже когда наклонился к Насте, прощаясь. А тут плакал тихо, не вытирая слез, и это так не вязалось с его большой, еще довольно сильной фигурой, что Ивану стало нестерпимо жаль этого самого родного, может, самого близкого для него человека, казавшегося сейчас таким беспомощным и беззащитным. И он обнял Виктора. Так, попеременно утешая друг друга, они, не стесняясь, по-мужски плакали, вспоминая ту, кто лаской и нежностью окружала их всю свою жизнь. И как же сейчас ее не хватало им обоим!

Глава тридцать первая

Все шло своим чередом. Время делало свое дело. Сначала уехали Марина с отцом. Начала собираться Оксана.

— Так что же решать все-таки будем? — возобновила разговор Рита Ивановна. — Иван просил меня остаться до тех пор, пока он не приедет, а тут по телеграмме ясно, что он приедет в начале сентября. Тебе — на занятия, у Николая тут работа, которая ему нравится, глядишь, квартиру дадут — место неплохое.

— Знаешь, мама, пусть Николай решает, как хочет, и ты тоже, а мне еще рано решать, где жить; хватит, поспешила с замужеством!

— Что ты хочешь сказать? Николай хороший парень: не пьет, не курит, спокойный, вежливый. Чего ещё надобно?

— Да-да, еще заботливый, нежный и многое другое, но есть еще что-то, и, по-моему, это главное — любовь.

— Оксана, я тебя не неволила, ты сама решила, так теперь не ломай жизнь ни себе ни парню.

— А я и не ломаю, просто я уеду на занятия и все.

— Можно перевестись в Симферополь — тут ближе.

— Мама, слушай, я вот несколько раз у тебя спрашивала: кто мой отец? И ты каждый раз говорила мне неправду. Почему?

— Как ты со мной разговариваешь?! — вспыхнула Рита Ивановна. — Мы с Иваном Васильевичем прожили как муж и жена почти год, и если бы он не умер…

— Да ладно тебе, что ты так разволновалась? — и Оксана обняла мать за плечи. — Как же ты меня не поймешь? Знать я хочу, кто мой отец был, кто твои родители. Что же зазорного? У всех есть или были бабушки, дедушки, а у меня никого — ни дедушки, ни бабушки, ни отца.

— Но ты, же не можешь сказать, что была обделена жизнью! Во всяком случае — у тебя есть я, мать. А у меня совсем никого не было! Я только помню, что шли мы как-то вдвоем с братом, дошли до какой-то станции. Брат меня оставил на вокзале, а сам ушел добыть что-нибудь поесть, да так и пропал. Потом я была в детприюте, оттуда меня и забрали Исаевы — и все. Больше я ничего не знаю. Хорошо помню, что меня звали Раиса, но я еще плохо говорила, и когда меня спросили: «Как тебя зовут?» я ответила «Раита». Они смеялись и решили назвать меня Ритой. «Ты Рита, хорошо?» — сказали они и я повторила «Рита»… Что еще я могу тебе рассказать? — уже чуть не плача, закончила Рита Ивановна.

— Ты меня извини, мамочка, я не хотела тебя обидеть!

Вернулся с работы Николай.

— Ну как дела? — спросила Рита Ивановна.

— Все хоккей! Я давно мечтал о такой работе.

— Испытывать парашюты? — спросила Оксана.

— Да нет: обкатка — это совсем другое, но похожее.

— Есть будешь? — спросила Рита.

— У нас в шестнадцать обед, так что еще рано.

— Эй, есть тут кто-нибудь? — крикнул со двора дядя Коля.

— Есть все, — отозвалась Рита.

— От Ивана больше ничего?

— А чего еще? Дочки ваши нашлись, скоро приедут.

— Да как знать. Иван вообще-то особенная личность, за ним, видимо, сам Господь Бог наблюдает, потому и жизнь его и судьба — загадочные.

— Я тоже так думаю, — вставил Николай, — столько совпадений. Вот мне он, например, тогда в учебке очень понравился — и вот он рядом. Прямо в упор в него стреляли…

— Как стреляли?! — в один голос почти крикнули Оксана и Рита Ивановна.

Николай понял, что проболтался, и замолчал, словно поперхнулся.

— Чего уж, — выручил его дядя Коля, — стреляли, вот и седина у правого виска, чего тут скрывать? Действительно, судьба у него корявая.

Все замолчали. Николай, удрученный сказанным, ушел в сад.

— А я спрашивала — так ничего путного и не сказал, — как-то с тоской и безразличием проговорила Оксана.

— И когда же ты могла у него спросить: виделись всего несколько часов? — с недоверием сказала Рита.

— Спрашивала, мне это сразу бросилось в глаза.

— Но не кричать же об этом на всех перекрестках! Тем более что те солдаты убили в тот день тринадцать человек.

— Бедные матери! И за что же?

— Ни за что, просто так — в Америку захотели. Сам приедет и расскажет, хотя сейчас ему не до этого.