Александр Ванярх - Иван

— Спасибо, спасибо, и много напрыгал?

Иван, разогревая обед, разговора не прерывал.

— Уже к сорока подбираюсь!

— А ты знаешь, Оксана тоже прыгала, но вовремя остановилась — мешает учебе.

— У нас тут есть одна, только планеристка, так говорит, что, наоборот, ей это в учебе помогает!

После обеда решили прогуляться по окрестностям, зашли в домик Грина и, поднимаясь вверх и вверх по переулку, вышли к подножию горы Агармыш.

— Вот это глыба! — сказал Николай. — Отсюда можно на дельтаплане летать.

— Тут кругом простора навалом! — ответил Иван, повернувшись правой стороной к Николаю.

— Слушай, мне кажется, у тебя этой белой полосы у виска не было?

— Стареем, брат, — уклонился Иван.

— Нет, на старость не похоже — уж больно четко линия обозначена.

— Помнишь Филиппова, курсант был?

— Нет, не помню.

— Он действительно ничем не выделялся, так он на Чукотке, еще с одним таким же придурком, тринадцать гробов сделал, вот и меня зацепил.

— А что же потом?

Иван вкратце рассказал.

— Ну а на любовном фронте как?

— Почти никак.

— Правда сейчас что-то намечается, но пока в тумане, мне в этом плане не везет…

И они поднимались все выше и выше в гору.

Глава девятая

Виктор, повозившись у тайника добрых два часа и не найдя больше ничего ценного, решил вернуться сюда снова с лопатой и раскопать лучше. Разыскал все же «Золотой ключ», благо, журчал он совсем рядом, в каких-то ста метрах. Все вокруг него глухо заросло, — сюда уже давно не ходили не только люди, но и звери. Напившись холодной как лед ключевой воды, Виктор съел бутерброд и, привязав саблю к ружью, чтобы было удобнее нести, медленно побрел обратно.

«Опять Чубаров, — думал он, шагая вниз по еле заметной тропинке, — и почему его так странно захоронили? Эти монеты, сабля… Обычно беляки хоть и соблюдали ранговые почести, но ценности никогда бы не зарыли. Ну, сабля еще, куда ни шло, а вот червонцев бы не упустили! Тут что-то не то. А может, и не беляки его хоронили, но кто? И какой это Чубаров, может, их было несколько, а может, это и не Чубаров похоронен, а только сабля его? Надо Ивану написать, пусть у старушки расспросит».

Вот и конец верхней тропинки, внизу виднелась знакомая поваленная сосна, и Виктор почувствовал усталость, ныли ноги. «Вот те на! — подумал он. — Сколько же я прошел? Каких-то верст десять, а может, и того меньше. Сдаем, брат». И он, спустившись вниз, присел на поваленное дерево. Вверху шумела тайга, небольшой ветерок, разыгравшийся к обеду, крепчал и ласкал не только верхушки сосен и елей, иногда прорывался и вниз, шелестел в траве и кустарниках. Виктор снял рюкзак, вытащил из кармана монеты, сложил в кепку и стал считать. Оказалось сто двенадцать штук. Очистив каждую от грязи, замотав в тряпку, положил их обратно и подумал: «Надо бы вернуть их хозяину, но где его найти, да и есть ли наследники Чубаровых, кроме старушки, вот вопрос». О сдаче денег в казну Виктор и не думал. А, уже собравшись идти, решил никому не говорить о червонцах, даже Насте. «Не дай бог, кто узнает — сам буду отдуваться, а так — застукают обоих».

Так и шел он один, накинув рюкзак на плечи, а ружье с прикрепленной к нему саблей — за спину, нахлобучив старую кепку и размышляя. А подумать было о чем. «Н-е-ет, не отдам, пусть лучше пропадет; всю жизнь горбатил, да еще как, а что имею? Ничего. Если б не Кова, дорогой мой японец, то не было бы ни холодильника, ни магнитофона, ни телевизора — до сих пор хрипел бы тот старый приемник, а о машине и думать бы не пришлось».

Совсем неожиданно рядом зашумела речушка — это ветер, повернувший со стороны долины, принес отзвуки обычной ее работы. А через несколько минут, обогнув огромный валун, Виктор вышел к обрывистому берегу блестевшей внизу речки и залюбовался ее красотою. «По-моему, лучшего названия, чем «Искринка», ей и дать нельзя — ишь как искрится своими жемчужинками-волнами», — подумал он и спустился к воде. Подняв сапоги до пояса, он шаг за шагом ступал в упругие потоки быстро несущейся чистейшей воды, перешел «Искринку» и, не оглядываясь, пошел к селу.

Солнце перевалило далеко за полдень и теперь висело прямо над далекими заснеженными хребтами, окруженное сказочным ореолом. То ли благодаря отражению от снегов, то ли еще почему, но ореол имел такие ясные очертания, что его, наверное, можно было бы сфотографировать. «Вот заснять бы все это, чем не чудо природы!» — подумал Виктор, а впереди уже виднелась проселочная дорога, таежный рог постепенно переходил в перелесок, а потом и вообще закончился кустарниками. За ним начиналась деревня.