Уильям Моэм - Лиза из Ламбета

— Что ж ты не позвала?

— Я звала, аж голос сорвала. Уж не знаю, сколько времени прошло, а ты и ухом не ведешь.

— Да не слыхала я.

— Не хотела слышать, так и скажи. Мать, почитай, от ревматизмы всякую минуту Богу душу отдать может, а ей что за печаль? Сидит, мечтает…

Лиза не стала отвечать, взяла пузырек, капнула на ладонь жидкости и принялась растирать ревматические суставы миссис Кемп под жалобы и воркотню, неизменно сопровождавшие всякое Лизино занятие.

— Да не дави ты так — кожу сдерешь!

Когда же Лиза начинала массировать мягче, миссис Кемп придумывала новую придирку:

— Что ты еле возишь? Этак лекарствие не подействует. Конечно, тебе лень, белоручка; для матери лень пальцы-то напрячь лишний раз. Вот когда я была молодая, девушки не гнушались тяжелой работы, только тебе и нужды нет, что мать от ревматизмы всякую минуту может Богу душу отдать…

Наконец процедура была закончена, и Лиза легла спать рядом с матерью.

Прошло два дня, наступила пятница. Утром Лиза рано поднялась и явилась на фабрику вовремя. Правда, по пути ей не встретилась верная подруга Салли; не было Салли и на фабрике. Прозвучал сигнал начинать работу, девушки поспешили в цех, а Салли все не появлялась. Лиза не знала, что и думать; а ну как Салли не успеет, дверь закроют, и пропал заработок за целый день? Наконец, когда табельщик уже захлопывал свое окошко, влетела, отдуваясь, Салли, вся мокрая и красная.

— Уф! Господи, как же жарко! — выдохнула она и отерла лицо передником.

— Я думала, ты не придешь, — сказала Лиза.

— Еле успела — проспала. Вчера поздно домой пришла.

— Это откуда же?

— Мы с Гарри были в театре. Ох, Лиза, что за спектакль! В жизни ничего интересней не видала! Кровь стынет в жилах, какая жуть. Прям на сцене человека вешают! У меня мурашки так и бегали, так и бегали!

И Салли принялась пересказывать пьесу, сбивчиво и восторженно. Все было в ее рассказе — кровь, взрыв и стрельба, железная дорога, убийство, бомба, герой, комик. Салли, все еще под впечатлением, путалась, декламировала целые диалоги (разумеется, шиворот-навыворот), жестикулировала. Глаза у нее сверкали, щеки горели. Лиза слушала с мрачным лицом; детали, выдаваемые подругой, ее утомляли; пьеса казалась уже далеко не такой стоящей.

— На тебя посмотреть — так подумаешь, ты сроду в театре не бывала, — заметила Лиза.

— Просто я никогда не видела таких спектаклей. Мой тебе совет: обязательно вытащи Тома.

— Что-то расхотелось. И вообще, я всегда могу сходить одна, зачем мне Том?

— Как это зачем? Одной такое смотреть — не то дело. Вот мы с Гарри — сели рядышком, он меня за талию обнял, я его за руку взяла… Приятно ж!

— А мне неприятно, когда меня лапают, так и запомни.

— Мне-то мой Гарри по сердцу. Ты просто не знаешь, какой он бывает. И вообще, мы через три недели женимся. Гарри, он сказал, что получит позволение. А я говорю: пускай в церкви оглашение будет, как положено; так что в следующее воскресенье наши имена огласят. Придешь послушать?

— Приду, отчего не прийти?

Вечером по пути домой Салли подтащила Лизу к афишной тумбе и взялась объяснять изображенное на афише.

— Ты мне своей «Роковой картой» уже все уши прожужжала! Отстань, я домой пойду! — воскликнула Лиза. И пошла, оставив Салли с раскрытым на полуслове ртом.

— И что это такое с Лизой? — пожаловалась Салли близкой подруге. — Она всякий день теперь не в духе.

— Злится, а чего злится, непонятно, — согласилась подруга.

— Временами она будто с цепи сорвалась, — подытожила Салли.

Лиза шла, думая о пьесе, и то и дело нетерпеливо встряхивала головой.

— Не нужен мне этот спектакль; и вообще, я в театре ничего не забыла. Если мне этот Джим попадется, так ему и скажу! Вот чтоб мне провалиться, если не скажу!

Джим ей попался — он курил в дверях своего дома. Лизе показалось, Джим ее заметил, и она сделала вид, что сама его не замечает. К Лизиному разочарованию, Джим не окликнул ее, и девушка уже начала думать, что, может, он и правда ее не видит, как вдруг услышала свое имя:

— Лиза!

Она обернулась и уставилась на Джима с отлично сымитированным удивлением.

— Ой, а я вас не заметила!

— Или притворилась, что не заметила? Признайся, Лиза — притворилась, да?

— Очень мне надо притворяться.

— Ты вроде как сердишься на меня?

— С чего бы мне сердиться?

Он попытался взять ее за руку, но Лиза руку отдернула. В последнее время она это движение довела до автоматизма. Они пошли по улице; Джим почему-то говорил о чем угодно, только не о театре. Лиза только дивилась; с другой стороны, может, он забыл?