Сомерсет Моэм - Карусель

Мисс Ли узнала, в каком отеле Белла собиралась остановиться в Милане, и, когда молодожены приехали в самом начале медового месяца, их уже ждало маленькое ироничное послание, написанное в аккуратной и витиеватой манере подруги, а также чек на пятьсот фунтов в качестве свадебного подарка. Это позволило им путешествовать с большей расточительностью, чем они планировали. Поскольку супруги намеревались провести часть зимы в Неаполе и теперь могли безбоязненно потратить все деньги, они решили останавливаться по дороге то в одном очаровательном городке, то в другом. Герберт горел таким энтузиазмом, что казалось, будто он совершенно выздоровел. Он забыл о болезни, незаметно поедавшей организм, и строил дерзкие планы на будущее. Его энергия была столь неумна, что Белла с большим трудом сдерживала его в стремлении увидеть все достопримечательности, о которых он столько лет безнадежно мечтал. Было приятно смотреть, как он восхищается солнцем, голубым небом и цветами, но сердце Беллы часто сжималось от боли. Она с величайшим старанием изображала веселость, понимая, что Герберту нужно за несколько месяцев успеть то, что другие растягивали на десятилетия.

В ходе постоянного общения раскрывался его характер, и она узнала, как прекрасен его нрав и как он мил и бескорыстен по натуре. С каждым днем восхищаясь им все более страстно, она не противилась тому, что иногда он принимался важничать и проявлял мужское превосходство. В такие моменты он не соглашался, чтобы к нему относились как к больному, и чуть ли не отвергал ее почти материнскую заботу. Сам же Герберт заботился о ее комфорте и брал на себя необходимые приготовления к очередной поездке, продумывая все до мелочей, хотя она бы с радостью его от этого избавила. У него были наивные представления об авторитете мужа, которым Белла подчинялась радостно и не без лукавой усмешки. Она знала, что сильнее не только здоровьем, но и характером, однако забавлялась, подыгрывая ему, помогая поверить в фантазию, как будто она и правда более слабое существо. Когда она боялась, что Герберт чрезмерно утомится, то изображала усталость, и он трогательно беспокоился о ней и укорял себя. Он никогда не забывал, сколь многим обязан Белле, и порой слезы благодарности наворачивались ему на глаза, так что она изо всех сил убеждала его, будто он ничего ей не должен.

Не зная мира реального и полагаясь в своем поведении на книги, Герберт относился к жене с галантной учтивостью шекспировского влюбленного и посвящал ей сонеты. Под напором его романтического пыла годы уныния упали с ее души, так что она почувствовала себя более молодой, изящной и веселой. Ее рассудительность приобрела оттенок отнюдь не отталкивающего легкомыслия, и она встречала его неистовый энтузиазм с добродушным подшучиванием. Иногда он вел себя по-ребячески, как парнишка шестнадцати лет, и потом, наговорив друг другу чепухи, они принимались безудержно хохотать над своей игрой. Утверждают, будто мир — это зеркало, которое, если смотреть на него и улыбаться, отражает радостные улыбки. Поэтому им казалось, что весь мир радуется за них. Цветы распускались, гармонируя с их блаженством, и красота природы лишь довершала их счастье.

— Знаешь, мы начали один разговор два месяца назад, — однажды вспомнил он, — и мы так до сих пор его и не закончили. Ты с каждым днем кажешься мне все более интересной.

— Я очень хороший слушатель, знаю, — со смехом ответила она. — Ничто так не помогает создать репутацию хорошего собеседника.

— Не стоит говорить мне гадости, когда ты так на меня смотришь! — воскликнул он, потому что она бросила на него взгляд, исполненный исключительной нежности.

— Я думаю, ты становишься очень тщеславным.

— А как я могу этого избежать, если ты моя законная жена? Да еще и удивительно красивая.

— Что?! — рассмеялась она. — Если будешь говорить глупости, я удвою твою дозу рыбьего жира.

— Но это правда, — со страстью произнес он, и Белла, знавшая, что ее привлекательность — лишь плод его воображения, вспыхнула от восторга. — Я люблю твои глаза, и когда смотрю в них, то чувствую, что неподвластен собственной воле. На днях во Флоренции ты обратила мое внимание на одну симпатичную даму, но она и в подметки тебе не годилась!

— Боже правый, похоже, юноша говорит серьезно! — Ее глаза наполнились слезами, голос сорвался, и она заплакала.

— Что случилось? — изумился он.

— Так хорошо, когда тебя любят, — ответила она. — Мне раньше никто ничего подобного не говорил, и я просто удивительно счастлива.