Сомерсет Моэм - Карусель

— Мэри, что вы говорите?

Мисс Ли пожала плечами и замолчала. Но мысли миссис Бассетт вернулись к удару, который нанес ей Реджи, и она протянула мисс Ли его письмо:

— В нем нет ни слова сожаления. Похоже, у него нет ни стыда, ни совести. Он женился в день моей операции, когда я в любой момент могла умереть. Должно быть, он совершенно бессердечный.

— Знаете, что сделала бы я на вашем месте? — спросила мисс Ли, обрадовавшись возможности отбросить в сторону собственные чувства. — Я отправилась бы к нему и попросила прощения за все то зло, которое вы ему причинили.

— Я? Мэри, вы, должно быть, не в своем уме! С какой стати мне просить прощения?

— Подумайте хорошенько. Мне кажется, в конечном счете вы придете к мысли, что так никогда и не дали мальчику шанса. Не уверена, что вы не должны выплатить весьма солидную компенсацию за свои деяния. В любом случае брак отменить вы не можете, и, вполне вероятно, он станет спасением для Реджи.

— Вы же не собираетесь просить меня принять актрису как невестку!

— Чепуха! Она станет вашему сыну лучшей женой, чем любая герцогиня.

Когда миссис Барлоу-Бассетт показала подруге письмо Реджи, мисс Ли тщательно прочитала адрес и на следующий день после обеда приехала навестить молодоженов. Они обитали в несколько обветшалом доме гостиничного типа на Воксхолл-Бридж-роуд — длинной омерзительной улице. Мисс Ли препроводили на чердак, служивший гостиной. Он был скудно обставлен дешевой безвкусной мебелью, которая выглядела еще хуже из-за своей потрепанности. Для создания уюта на стенах висели фотографии, каждая с размашистым завитком, обозначающим автографы людей, связанных со сценой, но совершенно неизвестных.

Когда мисс Ли вошла, Реджи, облаченный в экстравагантный костюм и в хомбургской твидовой шляпе, читал «Эру», в то время как его жена стояла у зеркала, укладывая волосы. Несмотря на поздний час, она до сих пор была в отделанном дешевым кружевом халате из красного атласа, который уж точно был не слишком новым и не слишком чистым. Появление мисс Ли вызвало некоторое смущение, и не без неловкости Реджи представил женщин друг другу.

— Простите, что я в таком виде, — произнесла супруга Реджи, собирая заколки. — Я как раз собиралась одеваться.

Это была миниатюрная женщина, явно старше своего супруга и, к удивлению мисс Ли, совершенно некрасивая. У нее были прелестные глаза, чем она весьма умело пользовалась, и роскошные черные волосы. Но гораздо заметнее в ее облике были исключительная решительность в манерах и властность — все это позволяло предположить, что если ее желания оставались нереализованными, кто-то мог сильно пострадать. Она с большим подозрением посмотрела на мисс Ли, но отнеслась к ней с достаточной сердечностью, чтобы обозначить готовность проявить дружелюбие, если гостья не будет вести себя враждебно.

— Я услышала, что вы поженились, только вчера, — поспешила заметить мисс Ли как можно более приветливо. — И мне очень захотелось познакомиться с вашей женой, Реджи.

— Вы ведь не от матушки приехали? — спросил он.

— Нет.

— Полагаю, она сейчас в бешенстве, черт возьми!

— Реджи, не ругайся, мне это не нравится, — вставила его жена.

Мисс Ли пожала плечами и еле заметно улыбнулась. Поскольку присесть ей не предложили, она осмотрелась в поисках самого удобного стула и опустилась на него. Миссис Реджи с сомнением перевела взгляд с мужа на мисс Ли, потом на свою домашнюю одежду, раздумывая, стоит ли оставить эту парочку наедине.

— У меня неопрятный вид, — заявила она.

— Боже мой! Это так необычно — найти человека, который не одевается до вечера. Когда снимаю халат, я неизменно надеваю на себя чувство ответственности. Прошу вас, садитесь и расскажите мне о своих планах.

Мисс Ли обладала умением располагать к себе людей, и новобрачная тут же приняла спокойную, но властную манеру общения старшей собеседницы. Она бросила взгляд на мужа.

— Реджи, сними шляпу, — безапелляционно приказала она.

— О, простите! Я забыл.

Когда он избавился от головного убора, мисс Ли заметила, что у него очень длинные волосы, которые он демонстрирует с некоторой театральностью. Говорил он решительно, в некой ораторской манере, что неимоверно забавляло мисс Ли. Его ногти не отличались чистотой, а ботинки нуждались в полировке.

— А что матушка думает о моем решении играть на сцене? — спросил он, изящно проведя рукой по иссиня-черным локонам. — Это самое лучшее, что я мог сделать, правда, Лория? Я чувствую, что нашел свое призвание. Самой природой мне было предназначено стать актером. Единственное, на что я гожусь, — это актерская карьера. Скажите моей матери, что я пожертвую всем ради искусства. Надеюсь, вы придете и посмотрите мое выступление.