Эрвин Штриттматтер - Чудодей

Он нашел хозяина, который хотел вырваться из тесноты своей лавчонки.

— Добейся хоть какого-то успеха и ты сумеешь подняться, — сказал он Станислаусу.

Станислаус хотел подняться. Он пал довольно низко, хулиган и бродяга.

В пекарне стоял горьковато-затхлый дух. Его источали продолговатые, чересчур румяные рулетики величиной с сигару — соленые палочки, посыпанные зернышками тмина — облатки для исповедующих пивную веру.

Соленые палочки были священным продуктом этой пекарни. После обеда ученики раскладывали эти палочки по три штуки в пергаментный пакетик с синей печатной надписью: «Соленые палочки Папке с изысканной начинкой». Когда вечер резко спускался на застроенный со всех сторон двор пекарни, там на шаткой скамейке собиралась ватага ребятишек. Госпожа нужда гнала сюда этих детей в рваных башмаках, не давая им дома даже куска хлеба. Казалось, стая ласточек спустилась во двор!

— Мастер Папке! Мастер Папке!

Возле двери в квартиру стоял на страже рыжий карапуз.

— Идет!

И вот уже ни криков, ни потасовок, ни болтовни — только скрип корзинок. Хозяин останавливается в дверях и наслаждается тишиной. Это его тишина, тишина, вызванная им, и только им. Он проводит гребешком по своим английским усикам, смотрит на карапуза и говорит:

— Опять ты в этих башмаках?

Карапуз переминается с ноги на ногу, пытаясь скрыть дыры на башмаках.

— Ты, значит, не каждый день имеешь барыши?

Малыш печально кивает.

Папке вернулся в пекарню с тяжелой душой. Озираясь, потянул носом воздух, вытащил из кармана гребешок, опять пригладил усы и подозвал Станислауса:

— А теперь покажи, как ты будешь разыгрывать из себя моего управляющего.

Станислаус, бандит с большой дороги, станет управляющим? Станислаус благословил тот час, когда ноги привели его к дому этого мастера. Он отсчитывал пакетики с солеными палочками, что пойдут в корзинки детям.

Еще четверть часа — и господин управляющий уже исполнил свои служебные обязанности. Дети теснились в узком коридоре, ведущем к черному ходу.

Каждому хотелось первым выскочить на улицу со своей скрипучей корзинкой, полной хрустящих пакетиков. Мастер Папке сказал, указывая на рыжего малыша:

— Не думай, что он хромой. У него подметка висит как собачий язык. Я это видел. И ты тоже все примечай!

К ночи дети вернулись в вонючий двор. Управляющий поджидал их. Теперь птичьего щебета как не бывало. Они были утомлены и уже не пинали друг дружку. Малыш сортировал окурки сигарет.

Управляющий начал считать: за каждый проданный пакетик соленых палочек — один пфенниг, за десять проданных пакетиков — еще и булочка в качестве премии, за двадцать — кусок пирога. Станислаус доставал из корзины премиальные булочки и отрезал куски от самого лучшего фруктового пирога. Он вспоминал, как ему когда-то хотелось пирога, вспоминал время, когда кормился своим чудодейством. Он записывал в тетрадку, сколько кому выдано пфеннигов, и совал мелочь в тощие детские ручонки. Нелегкое дело быть управляющим.

Когда детишки, притихшие, измученные, исчезли в ночи, точно маленькие домовые, явился хозяин и проверил записи Станислауса. И нахмурил лоб. Его большие уши шевелились.

— Большое дело держится на мелочах. Ты вот тут раздавал свежие булки с прилавка, а надо было те, что почерствее, вчерашние. С другой стороны, ты, как я вижу, за девятнадцать проданных пакетов давал кусок пирога. Девятнадцать не двадцать. Ты подрываешь смысл премиальных.

Соленые палочки мастера Папке пользовались известностью в городе. И конечно же, слава о них должна обойти весь мир. Мастер Папке изучал книги по географии. Но изысканный вкус «соленых палочек Папке» был тайной мастера. Он сдабривал пряностями тесто рано поутру, еще до прихода учеников и подмастерьев в пекарню. Время от времени мастер Папке запирался в подвале, что-то смешивал и варил там. Противный чад и гадкие запахи наполняли дом, а стекла в окнах подернулись гусиной кожей.

Станислаус все еще часто вспоминал Миа. Он совсем завспоминал ее. Сидя в своей комнате, он в мечтах улетал над городскими крышами, над остриями башен в луга… Это было на козьем выпасе, у края дороги. Любовь была так сладостна. Его пробирала дрожь.

В его узелке было двадцать пять марок, и он опять купил себе книгу. Она должна была просветить его насчет возникновения Земли и жизни на Земле. Он знал о происхождении Земли только то, что сообщал на уроках Закона Божия учитель Гербер: Бог создал Землю за шесть дней, с травой, деревьями, и населил ее людьми и животными. Мужчину создал из глины, а женщину из его, мужского, ребра. И настал седьмой день. Господь отдыхал и праздновал — мир был готов!