Ба Цзинь - Осень

— А мы сегодня действительно на «веранде дождя», — улыбнулась Юнь и, повернувшись к Шу-хуа, неожиданно вскрикнула: — Что это? Почему у тебя губы в крови?

— Да она прикусила губу! — встревожилась Цинь и ласково упрекнула сестру: — Ну, зачем так, Шу-хуа? Что пользы спорить с Цзюе-ином?

X — Каждый раз, когда она с ним связывается, она прямо выходит из себя, — шепнула Шу-чжэнь, обращаясь к Цинь.

Шу-хуа неожиданно нахмурилась и с сердцем произнесла:

— Я тоже больше не могу здесь жить. Когда-нибудь и я уйду.

— Уйдешь? А куда? — полюбопытствовала Юнь.

— Куда-нибудь — все равно. Лишь бы уйти. Не могу я видеть все это, не могу видеть этих людей! — гневно вырвалось у Шу-хуа; в глазах ее сверкали презрение и ненависть.

— Уйти, конечно, хорошо. Но не так это легко, — задумчиво произнесла Цинь, сочувственно глядя на Шу-хуа.

— Уйду к Цзюе-хою, к Шу-ин! — Голос Шу-хуа звучал резко: казалось, она сердится на них за то, что они мешают ей уйти.

Цинь виновато улыбнулась; в глазах ее вдруг засветилась надежда. Она принялась мягко убеждать сестру:

— Конечно, решимость твоя похвальна, Шу-хуа, только от пустых разговоров проку мало. Почему бы тебе сначала не поступить в колледж позаниматься? По-моему, твоя мать должна согласиться. Цзюе-синь и Цзюе-минь помогут тебе. Поступай в Первое женское училище — я могу устроить это.

Казалось, все раздражение и весь гнев с лица Шу-хуа унесло каким-то ветром — так оно изменилось.

— Правда, можешь устроить, Цинь? — недоверчиво радостно спросила она. — Я боюсь, что не выдержу экзаменов. Ты же знаешь, что я — лентяйка и никогда как следует не училась. — На ее непосредственном, веселом лице появилось выражение раскаяния. Умоляюще глядя на Цинь, она ждала ее ответа.

— Лишь бы ты сама решилась — остальное не так важно, — заверила ее Цинь, довольная тем, что ее слова произвели впечатление на Шу-хуа. — Если боишься не сдать, не спеши идти сдавать. Подожди, пока я замолвлю словечко директору, пойдешь сдавать одна, после всех. Обязательно примут.

— Я не знаю, что сдавать. Боюсь, что и одна не выдержу экзамена, — все еще сомневалась Шу-хуа, но глаза загорелись надеждой.

— Неважно, я помогу тебе готовиться. Английский ты когда-то учила, а остальные предметы ты сама за эти полгода проходила. Можешь полностью положиться на меня, — ободряла ее Цинь, — только сначала договорись с матерью.

Дождь стихал, слышалось только шлепанье одиноких капель, падающих с навеса. Тоненькие паутинки дождя разорвались, не дотянувшись до земли, и растаяли в воздухе. Мох и тигровые ушки, покрывавшие груды камней на искусственной горке, от капель дождя засверкали бирюзой, мясистые листья бананов блестели, чисто умытые дождем. С камней и листьев бананов то и дело падали прозрачные жемчужины. После дождя, казалось, не только глаза девушек блестели радостнее, но и сердца их были омыты какой-то чудесной очищающей влагой.

Но неожиданно снаружи донеслись грубые крики и смех:

— Эй, Шу-хуа! Боишься со мной состязаться? Разве это дождь? Чего же спряталась?

— Опять лезет. Ничего не боится, даже битья, — пробормотала Цуй-хуань.

Шу-чжэнь потянула Шу-хуа за рукав.

— Не связывайся с ним, Шу-хуа, — тихо попросила она.

На лице Шу-хуа блуждала светлая улыбка. Словно не слыша Цзюе-ина, она звонким голосом обратилась к Цинь:

— Я решилась, Цинь. Ты мне поможешь. Я не раздумаю.

— Я знаю, что ты не раздумаешь, — похвалила Шу-хуа обрадованная Цинь. — Значит, через месяц можешь поступать в колледж. Цзюе-миню будет очень приятно услышать эту новость.

Шу-хуа улыбнулась довольной улыбкой, Цзюе-ин кричал что-то еще, но, не получив ответа, по-видимому, уплыл.

— Как я завидую вам, Шу-хуа! У вас у самих есть свои планы, — с некоторой грустью похвалила ее Юнь, но горечи в ее голосе не слышалось: она не испытывала особенного отвращения к своей серой жизни.

— Вы все — молодцы, Шу-хуа, — с завистью в голосе начала Шу-чжэнь; но глаза ее вдруг покраснели, она отвернулась и, опустив голову, замолчала.

Цинь, Юнь и Шу-хуа понимающе переглянулись. Цинь подошла к Шу-чжэнь, взяла ее за руку и нежно проговорила:

— Ты устала сегодня, Шу-чжэнь. Пойдем посидим.

И все вошли в застекленную со всех сторон веранду.

Вечером и гости и хозяева тесным кружком сидели в беседке за большим круглым столом. Только что подали утку под соусом, и госпожа Чжоу уже собиралась приказать стоящим рядом слугам и служанкам «обносить гостей», как вдруг появились перепуганные Юань-чэн и Чжоу-гуй. Чжоу-гуй, робея, обратился к старой госпоже Чжоу: