Ба Цзинь - Осень

— Почему ты всего боишься? От этого страха — все твои беды, — энергична начала Шу-хуа. — Поучилась бы отчаянности у меня — я ничего не боюсь. Ничего! Пойми: чем больше ты боишься, тем больше тебя будут обижать…

Она не кончила; услышав шепот Ци-ся: «Барышня!», она умолкла и вопросительно, посмотрела на служанку.

— Там кто-то ходит, — предупредила Ци-ся, — по-видимому, нас подслушивают.

Шу-чжэнь сразу изменилась в лице; родник, освежавший ее голову, сразу иссяк. Опять над ее головой сгустились тени прошлого.

— Чего ты боишься, дурочка? Пусть подслушивают — я не боюсь. Мы разговариваем о своем, и никакого преступления здесь нет, — беззаботно отвечала Шу-хуа, взглянув туда, куда указывала Ци-ся. Она увидела, что за холмиком мелькнули две фигуры, и по цвету платьев сразу определила, кто это мог быть. — Не бойся, — успокоила она сестру, — это Чэнь итай. Наверное, она сегодня в хорошем настроении, вот и пришла поразвлечься в сад. Не будем обращать на нее внимания.

Из-за другого холмика появилась госпожа Ван. Ци-ся и Шу-чжэнь посмотрели на Шу-хуа. Не двигаясь с места, Шу-хуа тихо обратилась к ним:

— Не обращайте внимания. Когда подойдет, поздороваемся — и все. — Несмотря на ее слова Ци-ся поднялась и встала позади сестер, решив, что осторожность не помешает.

Появилась и Чэнь итай; она тащила за собой Цзюе ши и, чуть-чуть наклонившись к мальчику, что-то говорила ему. Госпожа Ван подождала ее, и обе женщины вышли на лужайку вместе. Они были почти одинаковые — обе высокие, худые, только у госпожи Ван скулы выдавались побольше, а у Чэнь итай лицо было более вытянутое. Идя рядом, они разговаривали и смеялись; по-видимому, им было очень весело.

— Подумайте-ка! — негромко удивилась Ци-ся. — Ведь это — два заклятых врага. С чего бы это они сегодня так подружились?

— Чего же тут странного? Ведь Цзюе-ши отдали Чэнь итай! — презрительно сказала Шу-хуа. — Всё денежки делают, — добавила она.

— Даже как-то не верится: ведь пожилые женщины, а не дети… — скептически пробормотала Ци-ся.

— Молчи, услышат, — осторожным шепотом остановила ее Шу-чжэнь и, видя, что женщины смотрят в их сторону, испуганно привстала. Одна Шу-хуа осталась сидеть, спокойно помахивая веером.

— Бабушка, возьми меня завтра в театр, — вдруг, обрадовавшись чему-то, громко обратился Цзюе-ши к Чэнь итай, смотря на нее во все глаза и обеими руками держа ее за руку.

— Ладно, ладно, внучек. Завтра же свожу тебя. И пойдем в большой магазин, купим что-нибудь, — широко улыбнулась Чэнь итай; во взгладе ее светилась любовь одинокой старухи к внуку.

Стоявшая рядом госпожа Ван довольно улыбнулась. При виде этой улыбки Шу-хуа недовольно прошептала:

— Что-то тетя сегодня очень довольна!

Боясь, что тетка услышит замечание Шу-хуа, Шу-чжэнь громко приветствовала госпожу Ван:

— Здравствуйте, — затем поздоровалась с Чэнь итай. Шу-хуа тоже поздоровалась с ними, но осталась сидеть.

Обе женщины кивком головы ответили на приветствие. Госпожа Ван, оглядев Шу-хуа, холодно усмехнулась. А Чэнь итай, готовая ужасаться по любому поводу, всплеснула руками:

— Шу-хуа, почему ты сидишь на земле? Неудобно, если слуги увидят. Скажите, права я или нет, — обратилась она к госпоже Ван.

— Ничего, ведь ей не привыкать. Для нее это — пустяки. Пожалуй, она еще смеяться станет над вашими словами, Чэнь итай, назовет нас упрямыми старухами, — съязвила госпожа Ван.

Шу-хуа видела^ каким взглядом обменялись женщины, и поняла, что сегодня они спелись. Ее так и подмывало взорваться. Но она сразу подавила раздражение и, сделав вид, что не расслышала, непринужденно ответила:

— Очень жарко сегодня. Мы устали — вот и отдыхаем. Здесь нас никто не увидит.

— Никто не увидит? Да прислуга всегда по саду шляется. Что если встретитесь с ними? Если бы дядя Кэ-мин или Кэ-ань увидели тебя, они бы тебе показали, как нарушать правила приличия, — с притворным негодованием сказала Чэнь итай, раздраженная непочтительностью Шу-хуа и рассчитывавшая на помощь стоявшей рядом госпожи Ван для того, чтобы хоть на словах расправиться с Шу-хуа.

Больше Шу-хуа не могла терпеть. Негодование отразилось на ее лице, и она вызывающе бросила:

— Дело выеденного яйца не стоит! Чего вы так расходились? У нас в доме и без этого часто нарушают правила приличия. Не думаю, чтобы у дядей было время обращать внимание на такие пустяки. Они даже в важные дела не вникают!

Чэнь итай изумленно уставилась на нее и умолкла, не в силах произнести ни слова. Госпожа Ван изменилась в лице; на миг оно стало пугающе злым, но тут же приняло фальшиво добродушное выражение, сквозь которое все же просвечивало неудовольствие; голос ее был полон сарказма: