Ба Цзинь - Осень

— Да как же это тетя Шэнь сказала такое? — изумился Цзюе-синь. Видя, что дядя воздерживается от объяснений, он спросил: — А что вы думаете, дядя?

— Я думаю, что им просто приглянулся домик Чэнь итай и ее акции на тысячу долларов, вот госпожа Шэнь и жалуется, что ей тяжело. Во всяком случае, из-за этих денег они и передраться могут. Только, по-моему, ребенок Си-эр еще слишком мал, вряд ли Чэнь итай захочет его взять. К тому же — это единственный сын у Кэ-дина, отдавать его, пожалуй, не следует.

— Тогда пусть тетя Ван отдаст ей Цзюе-ши, и дело с концом.

— Я так и думаю, — кивнул Кэ-мин. — Только боюсь, потом ссоры пойдут. Госпожа Шэнь не захочет, чтобы эти деньги попали одной Ван. Эх, как ни говори, а всюду деньги. Знай отец про такие дела, он бы в гробу перевернулся. — Кэ-мин откинулся на спинку кресла, и на лице его появилось смешанное выражение безнадежности, озабоченности и усталости, которое бывает после сильного потрясения.

Солнце давно уже скрылось за пепельно-черными облаками, постепенно затянувшими все небо. Казалось, чья-то невидимая рука провела по небосводу черной тушью, да не раз, так как поверх одного бледного слоя лежал еще один — потемнее. Туши на небосводе было слишком много: вот-вот упадут ее первые капли. Стояла такая духота, что, несмотря на раскрытые окна, в комнате не чувствовалось ни малейшей прохлады. Кэ-мин тяжело дышал.

Взгляд Цзюе-синя еще раз упал на письмо, но глаза ему вдруг застлал туман, и строки письма расплылись. Он закрыл глаза и устало откинулся на спинку кресла. В этот момент он услышал голос старого У:

— Барин! Сейчас начнется дождь. За покупками пойдете?

К вечеру, после дождя, стало свежее.

Цзюе-минь направился в редакцию. Это уже вошло у него в привычку: три-четыре вечера в неделю он проводил за работой в редакции вместе со своими друзьями. Редакция еженедельника располагалась в одном из торговых помещений того же здания, где была контора Цзюе-синя. Правда, этот бывший магазин Цзюе-минь и его друзья за два года сумели хорошо обставить. Они были почти изолированы, так как в этой части здания было много несданных помещений, рядом с редакцией с той и другой стороны были свободные комнаты, и только через несколько помещений находился их ближайший сосед — посудная лавка. Здесь и днем бывало немного народу: вечером же стояла полная тишина.

Сегодня Цзюе-минь запоздал; Чжан Хой-жу с братом, Хуан Цунь-жэнь, Ван-юн, Чэнь-чи и другие давно были на месте и усердно занимались своими делами: упаковывали газеты, надписывали адреса, писали письма, заполняли бланки счетов. Цзюе-миня, как всегда, тепло приветствовали, но каждый продолжал заниматься своим делом. На одном конце большого обеденного стола, где обычно были разложены книги и газеты, сейчас возвышалась кипа только что отпечатанных экземпляров газеты; за другим концом работали Чэнь-чи и Ван-юн — здесь была баночка с клеем, полоски бумаги для упаковки, пакеты и уже упакованные, свернутые в трубочки газеты.

— А ну-ка, Цзюе-минь, помогай! — пригласил его Чэнь-чи.

Цзюе-минь с удовольствием принял приглашение и включился в работу.

Беседа не прекращалась. Руки их все время находились в движении: свертывали газеты в маленькие свитки. Когда куча этих свитков на краю стола вырастала, они передавали ее Хуан Цунь-жэню, который надписывал адреса, после чего получал следующую пачку. Но одна его кисточка не поспевала за движением рук трех человек, и Хуан Цунь-жэнь в шутку пожаловался.

— Ты, конечно, их не догонишь. Давай я помогу тебе, — пришел к нему на помощь Чжан Хой-жу, наводивший в это время порядок в книжном шкафу. Поспешно прикрыв дверцы шкафа, он захватил табурет, направился к Хуан Цунь-жэню и вместе с ним стал надписывать адреса.

— Как летит время! Выпустим еще три номера, и уже два года, — вдруг весело произнес Чэнь-чи, ни к кому не обращаясь и устремляя взор на газеты, которые в данный момент казались ему просто прекрасными. — Все-таки мы два года продержались! Кто бы мог подумать!

— Последние номера очень хороши по содержанию, — довольным тоном поддержал его Ван-юн. — Мне самому понравились.

Но довольны были не только они двое. Веселые улыбки играли на лицах у всех, находившихся в этой комнате. Радость творчества легко овладевает молодыми сердцами; видеть результаты своих усилий, знать, что их работу одобряют, знать, что их скромный труд не пропадет даром — для них это было очень важно. Работа вдохновляла друзей, а вдохновение еще крепче сплотило их, словно связало какими-то невидимыми узами. Это была общая работа, и никто не мог определить свою долю в общем успехе. Такой успех достигается только совместными усилиями. Правда, это был очень скромный успех, но ведь раньше никто из них не занимался никакой общественной деятельностью и, конечно, не добивался даже такого незначительного успеха. Их удовлетворение и радость были вполне естественны.