Луи Арагон - Орельен. Том 1

Не дожидаясь разрешения, Фукс поднялся с места и подошел к столику, где сидел Лемутар.

— Простите меня, ради бога, сейчас я вас от них избавлю, — пробормотал Орельен.

— Нет, не надо, — попросила Береника. — Он, в сущности, забавный. И потом, случай мне явно благоприятствует. Разве нет? Я хоть что-нибудь узнаю о вас Орельен, от других. Не лукавьте! Не прячьте от меня этих людей…

Орельен беспомощно махнул рукой. Оба бывшие фронтовика уже стояли у их столика.

— Вот это и есть Лемутар! — произнес Фукс. — Мадам, разрешите представить вам Лемутара. Эта дама, Лемутар, кузина доктора Эдмона Барбентана…

Сержант в отставке неуклюже поклонился, не зная, куда девать свои огромные красные лапищи. Ему было лет сорок, но он преждевременно обрюзг от неумеренного потребления горячительных напитков и жирной пищи; сложен он был крепко, но топорно, что особенно подчеркивала не по фигуре короткая шея; на выбритом догола затылке до сих пор осталась красная полоса от форменного воротника. Лоб слишком низкий и, должно быть, полипы в носу. Именно этим и объяснялся его какой-то странный голос и внезапные паузы, во время которых он усиленно вбирал воздух открытым ртом.

— Неужто мадам — кузина?.. Ах, господин лейтенант… До чего же я счастлив вас видеть…

Брюхо мешало ему склониться в вежливом поклоне.

— Да садись ты, квартальный пес, — шутливо обратился к нему Фукс, который уже успел усесться, не дождавшись приглашения. — Мадлена, принесите-ка сюда наши приборы.

Орельен резко дернулся, как лошадь, готовая встать на дыбы. Но Береника только положила ладонь на его руку. С глубоким вздохом он уткнулся в тарелку.

— Это что у вас, жареная картошка, рыбкой закусываете? Ну как, нравится? А нам, я думаю, подойдут устрицы и винцо, красное, конечно. Идет, Лемутар?

Беренику забавлял вид приунывшего Орельена. Она испытывала к нему большую нежность и потому угадывала пределы его долготерпения.

— Значит, мосье Лемутар, вы тоже были на фронте с моим кузеном Барбентаном и, как я поняла, вместе с мосье Лертилуа? — спросила она.

Лемутар попытался поклониться даме, но опять помешало проклятое брюхо. Он был до смешного похож на огромного жука, и, казалось, того и гляди расправит свои подкрылья. Туловище мощное, как у мясника, и дряблая, добродушная физиономия. Прежде чем заговорить, он всякий раз беспомощно разевал рот, и нижняя челюсть у него угрожающе выдвигалась вперед.

— С лейтенантом? Служил, да, мадам, служил… и с майором тоже… и с помощником врача Барбентаном тоже… Да, мадам.

— И со мной, — вставил забытый Фукс. — Если бы вы видели Лертилуа под Эпаржем!

Орельен предостерегающе поднял палец. Он ненавидел эту низкую лесть, эти воспоминания о фронтовых делах, которые и рассказывают-то для того, чтобы воздать хвалу соседу, в надежде, что он отплатит тем же.

— Ладно, ладно, не скромничай! Что было, то было…

К счастью, Лемутар перебил его и сам начал рассказывать. Фуксом он просто пренебрег, и тот сник, как лопнувшая хлопушка. Несокрушимый Лемутар раскачивался на стуле, широко открыв рот, ероша жесткие усы, мечтательно глядел куда-то в угол…

— Никогда не забуду… Было это на Шмен-де-Дам. Доктора я еще не знал, он только что прибыл в батальон… Я тогда был в чине сержанта. Командовал взводом. Стояли мы немного западнее Санси, удерживали железнодорожную линию, а потом продвинулись немного вперед, но после такой, черт бы ее побрал, потасовки! Впереди нас сплошная каша. Ни траншей, ни ям от снарядов, ни воронок — все засыпало… Мы продвигались по насыпи, как могли, и еще чуточку проползли по открытому месту, а потом кое-где стали отступать. Так что уж и сами не знали, на каком мы свете. Я вам не надоел?

— Ничуть, совсем напротив, — ответила Береника.

— А боши были повсюду — и спереди, и сзади, и с флангов. Артиллерия била без разбора. И увидели мы тогда, что среди бывших проволочных заграждений запутался один какой-то бедняга и не знает, как ему выбраться. Никто не собирался его оттуда выуживать, какое там! Тут бы и сука своих щенят не узнала. Там же, где был расположен мой взвод, еще можно было человеку уцепиться, потому что мы удерживали окоп, в котором дрались, и разгородили его мешками с песком… Только когда мы складывали мешки, туда упали два раненых немца… Упали головой к нам, а ногами к своим. Ну их и переслоило мешками, настоящие сандвичи… Вытащить их никакой возможности, понимаете, и те боятся, и мы боимся. Да и кто же из-за двух человек снова начнет резню. Вечер уж наступает, а они все никак не окочурятся. И все вопят. Задело их, должно быть, снарядом. В общем, вопят — и все… В секторе у нас тишина, никто не шелохнется, люди закопались в землю, держат палец на курке. Поэтому, как только те завопят, пулеметчики не выдерживают, палят наудачу. Так-так-так-так-так, а пули летят в нас рикошетом. Не знаешь прямо, куда и приткнуться. А те отвечают. Ни боши, ни мы не знали, куда стреляем. Ночью совсем уже стало невмоготу. Тут как раз приезжает лейтенант. Помните, господин лейтенант?