Томазо Гросси - Марко Висконти

Во дворе тем временем толпа все разрасталась. Каждый считал себя счастливым, если ему удавалось с помощью локтей пробиться к окну нижнего зала, взобраться на плечи соседу и хоть на миг поглядеть на господ. Одни говорили, что приезжие и были новобрачные, другие уверяли, что супруги еще в пути, но всем хотелось самим проверить свои догадки. Однако установить истину так и не удалось. Поэтому кое-кто, впервые увидав Эрмелинду мельком через окно, упорно утверждал, что это вовсе не мать новой госпожи, а сама госпожа. Спорщики подняли страшный шум: кто кричал «Да здравствует граф и графиня дель Бальцо!», кто — «Да здравствует Отторино и Биче, да здравствуют молодые!»

Растроганная и огорченная этим праздничным гулом, Эрмелинда попросила управляющего угомонить собравшихся. Он вышел, чтобы распорядиться, и тотчас все его подданные отправились заниматься делом: кто исчез в бесчисленных галереях, коридорах, внутренних двориках, кто вышел за ворота, так что во дворе остались одни жонглеры, да и тех было не более десяти. Последние, хотя они порядочно отъелись тут за время ожидания молодых, не изъявляли, однако, никакого желания уйти с пустыми руками и всем своим видом показывали, что они рассчитывают, по обычаю того времени, на щедрое вознаграждение. Управляющий послал за приготовленными подарками и по достоинству вознаградил каждого.

Но один из жонглеров не захотел принять подарка.

— Я не меньше своих уважаемых собратьев нуждаюсь в одежде, и у меня так же пусто в кошельке, — сказал он. — Я не честолюбив и не заносчив, но не хочу уходить, не увидев лица хозяина. То, что мне причитается, я хочу получить из его рук.

— Хозяина здесь нет, — грубо отрезал управляющий. — Нравится тебе — так бери, — сказал он и помахал перед носом шута шапкой, отороченной мехом и предназначавшейся ему в подарок. — А не хочешь — так уходи.

— Как? Разве Отторино здесь нет? — продолжал жонглер, вовсе не собираясь прекращать перепалку. — А кто же был тот сеньор, который приехал верхом и которого я тоже видел издалека?

— Граф дель Бальцо.

— Граф дель Бальцо? Хорошо, отведите меня к нему: он ведь меня знает. Скажите, что я Тремакольдо и что мне ему нужно кое-что сказать.

Пока управляющий отправлял на работу своих подданных и оделял дарами жонглеров, граф и графиня, избавившись от докучливых свидетелей, остались наконец одни. Тут же они засыпали друг друга множеством вопросов, на которые, как им обоим было известно, ни тот, ни другая не могли ответить. И все же они спрашивали друг друга, выдвигали тысячи предположений, мучились тысячами сомнений, не зная, на чем остановиться.

Эрмелинде пришла в голову хорошая мысль.

— Как знать, — сказала она, — быть может, среди всех этих людей, собравшихся здесь, кто-нибудь может что-то о них сообщить?

— Это верно, — ответил граф, — я сейчас же велю расспросить людей, прежде чем они отсюда уйдут.

Выйдя на крыльцо, чтобы позвать управляющего, он тут же наткнулся на Тремакольдо, который никак не хотел уступить в споре. Увидев графа дель Бальцо, шут бросился ему навстречу. Сняв колпак и звякнув колокольцами, он отвесил поклон, в котором почтение смешивалось с насмешкой.

— А я как раз, — заговорил он, — спорил с этим живодером, который хотел выгнать меня взашей, как последнего негодяя, но я ведь нарочно приехал сюда, как только прослышал, что Отторино…

— Как? Ты что-нибудь слыхал о нем? Иди сюда, входи, — озабоченно сказал граф и, взяв Тремакольдо за руку, провел его в зал. Подойдя к Эрмелинде, он сказал ей: — Вот этот человек говорит, что знает кое-что о наших.

Жена графа бросилась к Тремакольдо.

— Скажите, — умоляюще проговорила она, — скажите, что вам известно? Вы их видели? Кто-нибудь вам о них говорил?

— О чем вы? Кто говорил? — недоуменно спросил Тремакольдо, удивленный тем, что все собрались вокруг него.

— Вы не видели Отторино и Биче? — взволнованно повторила мать.

— Нет, видеть не видел.

— А что-нибудь о них слышали?

— Да, я слышал в Сесто, что они еще не приехали к Кастеллето, и про себя решил — значит, попируем; и тогда я отправился сюда, правда немного поздно, но…

— А что говорили в Сесто?

— Да ничего… Так вот я и пришел сюда, а по дороге сложил песню в честь новобрачных.

— Но неужели никто их не видел и вы ничего о них не слышали?

— Никто, — отвечал шут и опять заговорил о своем: — Я еще в Беллано говорил, что они поженятся, так что у меня больше прав, чем у других, пропеть им свадебную песню. Вот поэтому я здесь. — Произнеся эти слова, он распахнул плащ, сунул руку за пазуху, вынул оттуда какой-то свиток и галантно вручил его Эрмелинде. Но, протягивая руку, он открыл весь свой левый бок; граф, стоявший рядом, заметил, что на поясе у него висит клинок, и сразу же узнал кинжал одного из оруженосцев, посланных с новобрачными до Кастеллето.