Томазо Гросси - Марко Висконти

Толпа бежит за ним, но вскоре все видят, что он скачет прямо по дороге, никуда не сворачивая.

— Тремакольдо! Тремакольдо! — кричат ему вслед. — Конь твой! Ты победил!

Но тот словно одержимый несется все дальше и дальше. В толпе строят самые разные предположения.

— Он небось думает, что проиграл, вот и сбежал, чтобы не потерпеть убытка.

— Как бы не так! Он не хуже нас знает, что это самый лучший удар — опрокинуть сарацина наземь.

— Так в чем же дело?

— В чем дело? Верно, опять выкинет какую-нибудь штуку, чтобы выставить на посмешище этого медведя. Ведь тот думал, что шут побоится и промахнется по мишени, а теперь ему не избежать позора.

— Да бросьте! Ведь он оставил свою лошадь, верно? Ну, так и вернется!

Пока мнимый Тремакольдо скакал во весь опор по дороге, настоящий Тремакольдо сидел в укромном уголке замка. Да, недурную надо было иметь ему голову, чтоб незаметно улизнуть! Но предоставим действовать шуту — он уже все обдумал, обо всем позаботился. Кроме главных ворот, в крепости имелся еще запасной выход, который вел в небольшой дворик, служивший конюшней. На него-то как раз и рассчитывал Тремакольдо. В самом начале состязания он отвел в сторону сторожа этих ворот и сказал ему, что спор идет понарошку, чему легко было поверить, и что он просит его открыть ворота и подвести к ним поближе его коня. Он намекнул сторожу, что хочет выехать из крепости незаметно для других, а затем неожиданно появиться в главных воротах и выкинуть одну штуку… Ну, в общем, сторож сам увидит, как все животики надорвут от смеха. Доверчивый простак сделал все, как его просили: распахнул ворота, приготовил коня, помог шуту сесть в седло, тихонько, без стука, закрыл за ним ворота и бросился затем на главную площадь, чтобы посмотреть на его возвращение. Но там не было ни души: все выбежали на насыпь поглазеть, как Лупо, переодетый Тремакольдо, ветром мчался по дороге. Сторож тоже успел добраться до одной из бойниц, откуда едва разглядел удаляющегося шута.

— Как же это? — сказал он про себя. — Я его только что выпустил, а он уже вон куда умахал! Дьявол, что ли, в него вселился? Ну и чудеса!

Лупо мчался напрямик по дороге, а Тремакольдо извилистыми тропками спустился вниз через лес. К вечеру оба встретились в Милане, в доме графа дель Бальцо.

Легко себе представить, как обозлились и испугались негодяи, когда они поняли, что шут не вернется обратно, обнаружили пустую темницу, догадались, что птичка улетела, и подумали о том, в какое бешенство придет их хозяин, когда узнает о случившемся.

Эрмелинда и граф заставили сына сокольничего повторить все подробности странной истории, в которую он оказался замешан, хотя, конечно, и не в качестве главного лица. Но Лупо мало что мог рассказать: с той минуты, когда он оставил Биче в Галларате, отправившись в Сеприо на поиски Отторино, он ничего не слышал о пропавших. Его самого перед самым замком захватила какая-то шайка вооруженных людей, ему завязали глаза, куда-то долго вели и бросили в темницу, где он и сидел, пока его наконец не вызволил Тремакольдо.

Все было загадкой в этом деле. Единственный свет на случившееся, казалось, проливало письмо от Марко, после получения которого Отторино поскакал в замок Сеприо. Правда, его имя могли нарочно вставить в письмо те, кто хотел устроить ловушку и похитить новобрачных. Лупо был в этом уверен. Граф, совершенно терявшийся при одном упоминании о Марко, ухватился за это объяснение, словно утопающий за соломинку. Но Эрмелинда, знавшая о любви Висконти к Биче, решила, хотя и не имея никаких доказательств, что именно он и похитил ее дочь. Однако она ничего не сказала мужу, боясь, что своими подозрениями и трусливыми опасениями он помешает ей пойти по тому пути, который, как она надеялась, мог вывести их из тупика.

Она тайно вызвала Лупо в свои покои и сказала ему:

— Послушай, у меня есть для тебя трудное и опасное поручение. Возьмешься ли ты за него из любви к своим прежним господам? Я ни на кого так не полагаюсь, как на тебя, и никому так не доверяю.

— Госпожа моя, окажите мне такую милость, скажите, что вы хотите мне поручить, и я постараюсь доказать вам и свою храбрость, и свою верность.

— Я хочу послать тебя в Лукку, чтобы ты отвез письмо Марко, — сказала Эрмелинда.

— И это все? — отвечал Лупо. — Предстать перед Марко! Да я сам не знаю, что дал бы, лишь бы удостоиться этой чести.

— Послушай, Лупо, я уверена, что если он остался таким, каким был некогда, если характер его не изменился со времени его молодости, то тебе нечего опасаться.