Уинстон Черчилль - Саврола

Вскоре раздался стук в дверь, и ее сердце забилось от страха. Она осторожно выглянула из окна. Караульные по-прежнему стояли на своих постах, но к ним присоединился еще один человек. Не получив ответа на стук, он наклонился, что-то засунул под дверь и ушел. Через некоторое время она отважилась спуститься вниз сквозь темноту лестницы. Ей хотелось узнать, что произошло. При свете спички она увидела, что это была записка, адресованная Люсиль. На ней были указаны номера дома и улицы, поскольку в Лаурании, как и в американских городах, все улицы были пронумерованы. Записка от Савролы была написана карандашом. В ней говорилось:

«Город и укрепленные узлы перешли в наши руки, но борьба будет продолжена на рассвете. Ни в коем случае не выходите из дома и никому не показывайтесь».

Битва на рассвете! Она посмотрела на часы — было без четверти пять, и небо уже становилось светлее. Тогда оставалось совсем немного времени! Страх, отчаяние, тревога и ни малейшей жалости, а только негодование по отношению к ее мужу боролись в ее душе. Но казалось, что сонным фигурам, спрятавшимся за баррикадой, были неведомы эти чувства. Они лежали молчаливо и спокойно — усталые люди, у которых не было забот. Но она знала, что приближалось что-то страшное и неумолимое. То, что разбудит их немедленно, и они вздрогнут от ужаса. Ей казалось, словно она смотрела какой-то странный спектакль в театре, где окно напоминало ложу. На минуту она отвернулась от него, когда внезапно прогремел выстрел винтовки на расстоянии около 300 ярдов на улице, ведущей в направлении дворца. Тогда снова послышались грохот стрельбы, зов трубы и крики. Защитники баррикады вскочили в бешеной спешке и схватились за оружие. Снова послышалась стрельба, но они не отвечали на нее. Она не осмеливалась высунуть голову из окна и выяснить, что им мешало стрелять. Они все были в невероятном смятении и держали винтовки над баррикадой. Многие из них говорили отрывистыми короткими фразами. Через минуту толпа мужчин, примерно сто человек, подбежала к стене, и они начали карабкаться через нее. Им помогали другие. По-видимому они были друзьями. И тогда она подумала, что рядом была сооружена и другая баррикада, а та, что была расположена под окном, находилась во втором ряду. Так оно и было на самом деле, и первая была захвачена. Все время продолжалась стрельба из дворца.

Как только убегавшие перепрыгнули через стену, защитники второго ряда начали стрелять. Винтовки, стрелявшие поблизости, звучали намного громче, чем другие виды оружия, и от них исходили невероятно яркие вспышки. Но с каждой минутой становилось все светлее, и она могла разглядеть клубы дыма, взметнувшиеся вверх. Мятежники были вооружены многими видами огнестрельного оружия. Некоторые из них, в чьем распоряжении были старые мушкеты, заряженные с дула, должны были встать и спуститься с баррикады, чтобы использовать свои шомпола. Другие, обладавшие более современными видами оружия, оставались на местах, припав к земле позади своих укрытий, и непрерывно стреляли.

Эта сцена, где двигались крошечные, в перспективе очерченные фигурки, все еще напоминала сцену театра, на которую зрители смотрели с галерки. Она еще не чувствовала панический страх. Еще не произошло ничего страшного, и никому не стало хуже.

Едва она подумала об этом, когда заметила, как с баррикады опускали на землю какую-то фигуру. В ярком утреннем свете можно было ясно разглядеть бледное лицо. В какой-то момент ее охватило какое-то пронзительное чувство жалости. Но она продолжала стоять, потрясенная увиденным. Четверо мужчин уносили раненого. Они несли его за плечи и за ноги, таким образом середина его тела обвисла. Когда они исчезли из ее поля зрения, она снова посмотрела на стену. Были видны еще пятеро раненых. Четырех должны были унести, а пятый опирался на руку друга. Две другие фигуры были убраны с баррикады. Они безжизненно лежали на земле, никому не мешая. По-видимому, никто не замечал их, им просто позволили лежать вблизи ограждений.

Тогда с дальнего конца улицы послышался бой барабанов и надрывный зов трубы. Эти звуки повторялись снова и снова. Мятежники начали стрелять в безумной ярости с невероятной скоростью. Некоторые люди упали. И вдруг шум стрельбы заглушил какой-то странный звук, напоминавший душераздирающий крик, который раздавался все ближе и ближе.

Человек, стоявший не баррикаде, спрыгнул вниз и стал бежать по улице. Тогда пятеро или шестеро других людей немедленно последовали за ним. И все защитники баррикады, за исключением трех человек, поспешно обратились в бегство, испуганные этим нечеловеческим криком, который слышался все ближе и ближе. Несколько человек пытались тащить за собой раненых, к которым прибавилось еще несколько пострадавших. Они стонали от боли и умоляли, чтобы их оставили одних. Она увидела, как один мужчина тащил другого за лодыжку и он ударялся о булыжную дорогу, несмотря на свои мольбы. Три человека, оставшиеся на месте, методично стреляли, расположившись за бруствером. Все это произошло в течение лишь нескольких секунд. И душераздирающий крик становился все ближе и громче. И тогда в одно мгновение солдаты в синих формах, едва уклонившиеся от удара, взобрались на баррикаду и перемахнули через нее. Впереди бежал офицер, совсем еще юноша. Он прыгнул на другую сторону баррикады, воскликнув: