Уинстон Черчилль - Саврола

— Это тот самый сержант, — пояснил полковник.

— Мне все понятно, — с горечью заметил Сорренто. — Думаю, что он пользуется популярностью. И много у вас таких офицеров, не находящихся в строю?

Полковник ничего не ответил.

— Джентльмены, — обратился к офицерам министр обороны. — Я рекомендую вам держаться поближе к своему штабу. Здесь вы можете стать соблазнительными мишенями. И я уверен, что в вашем полку особенно метко стреляют. Не так ли, полковник?

С этим язвительным замечанием он повернулся и поскакал прочь, в то время как офицеры 11-го пехотного батальона Лаурании вернулись в штаб, чтобы укрыться от позора и мужественно встретить опасность.

У Савролы выдался трудный и беспокойный день. Он встретился со своими соратниками, отдал приказы, усмирил непокорных, поддержал слабых и вдохновил робких и жалких. В течение всего дня к нему поступали сообщения и доклады о поведении солдат. Отправка гвардейцев и отказ бригады поддержки маршировать были одинаково приятными событиями. Тайный заговор уже был известен такому большому числу людей, что он сомневался в возможности скрыть его от агентов правительства. Обдумывая каждое событие, он понимал, что настал критический момент. Весь замысловатый план, который он долго разрабатывал, был приведен в исполнение. Напряжение было невероятным, но наконец все подготовительные мероприятия были завершены, и все силы революционной партии были направлены на завершающий этап борьбы. Годой, Рено и другие собрались в здании мэрии, где утром было объявлено о назначении временного правительства. Море, которому непосредственно было поручено призвать народ взяться за оружие, проинструктировал своих помощников у себя дома и отдал распоряжение об отправке воззвания. Все было готово. Лидер, от которого зависело все, чей мозг рождал великие идеи и чья душа вдохновляла людей на подвиги во имя великих, пока еще тайных целей, снова сел, откинувшись в кресле. Ему хотелось хотя бы несколько минут отдохнуть и вновь обдумать свои планы, найти какие-то упущения, да и просто успокоить свои нервы.

За каминной решеткой догорал огонь, все еще достаточно яркий, а повсюду вокруг был разбросан пепел от сгоревшей бумаги. В течение часа он разжигал огонь. Один этап его жизни был закончен. За ним мог бы последовать другой этап, но ему хотелось уничтожить все, что было связано с первым. Письма от друзей, теперь уже умерших или покинувших его; поздравительные и хвалебные письма, которые вдохновляли его юношеские амбиции; письма от выдающихся людей и некоторые от красивых женщин — им всем была уготована общая судьба. Почему он должен сохранять эти записи для любопытных глаз безжалостных потомков? Если он погибнет, вероятно, мир забудет о нем. Если он останется жив, его жизнь будет представлять интерес для историка. Единственная записка, оставшаяся после полного уничтожения всех посланий, лежала на столе рядом с ним. Ее прислала Люсиль вместе с приглашением на правительственный бал. Это было единственное послание, которое он когда-либо получал от нее.

Когда он держал ее пальцами, его мысли унеслись от тягот реальной жизни к ее родственной душе и очаровательному лицу. Этот эпизод тоже закончился. Между ними стоял барьер. Каким бы ни был результат восстания, она была потеряна для него, если не… Его одолевали предчувствия чего-то ужасного, непоправимого, даже преступного. И тогда душа его содрогнулась, как вздрагивает рука человека, по неосторожности прикоснувшись к чему-то отвратительному. Это были страшные грехи, грехи против блага человечества, против сущности самой жизни, проклятие которой будет преследовать даже после смерти. Избавиться от этого проклятия можно было только в результате уничтожения жизни. Он люто ненавидел Молару. И ему уже не хотелось скрывать от самого себя причину этой ненависти. И при воспоминании об этой причине душа его стала спокойнее. Увидит ли он ее когда-нибудь? Даже звук ее имени был приятен для него. «Люсиль», — печально прошептал он про себя.

Вдруг в коридоре послышались стремительные шаги. Дверь открылась, и она появилась перед ним. Саврола застыл в безмолвном изумлении.

Люсиль выглядела очень взволнованной. Ее задача была очень сложной. На самом деле она не знала, что у нее было на уме, и не хотела знать об этом. Она старалась помочь своему мужу, как говорила она сама себе. Но слова, которые она произносила, не были искренними.