Уинстон Черчилль - Саврола

Официальная манера, стиль обращения, спокойствие этого человека привели президента в чувство. Он направился к двери, но остановился у буфета, налив себе бокал бренди с показной уверенностью.

— Все конфисковать, — распорядился Молара и поднес бокал к свету. — По приказу правительства. — И проглотил содержимое бокала.

— Я прослежу за тем, чтобы завтра вас расстреляли, — добавил он, несмотря на то, что его противник все еще держал в руке револьвер.

— Я буду в мэрии, — насмешливо ответил Саврола, — вы можете прийти и попробовать схватить меня, если только у вас хватит смелости.

— Подумаешь, восстание! — воскликнул президент. — Ха! Я разгромлю его и вас тоже еще до заката солнца.

— Но возможен и другой конец всей этой истории.

— Так или иначе, — заявил президент, — вы украли мою честь, а еще вы планируете отобрать у меня власть. Для нас двоих нет места в этом мире. Убирайтесь к черту вместе со своей любовницей!

На лестнице послышались чьи-то торопливые шаги. Лейтенант Тиро распахнул дверь, но внезапно остановился, ошеломленный тем, кого он увидел в комнате.

— Я услышал выстрел, — сказал он, пытаясь скрыть смущение.

— Да, вы не ослышались, — ответил президент. — Здесь произошел несчастный случай, но, ко всеобщему удовольствию, никто не пострадал. Будьте любезны проводить меня до дворца. Мигуэль, пошли!

— Вам следует быть осторожней, сэр, — сказал младший офицер. — Сегодня вечером по улицам ходит много каких-то странных людей. И они сооружают баррикаду в конце улицы.

— Баррикаду? В самом деле? — спросил президент. — Пора принять меры, чтобы остановить их. Спокойной ночи, сэр, — добавил он, обращаясь к Савроле. — Мы встретимся завтра и закончим нашу дискуссию.

Но Саврола, держа револьвер в руке, сурово посмотрел на него и отпустил, ничего не ответив. Последовало зловещее молчание. Молчание, которое прерывалось лишь рыданиями Люсиль. Наконец, когда замерли шаги незваных гостей и закрылась наружная дверь, она заговорила:

— Я не могу оставаться здесь.

— Но вы не можете вернуться во дворец.

— Тогда что я должна делать?

Саврола на минуту задумался.

— Вам лучше остаться тут хоть какое-то время. Мой дом в вашем распоряжении, и вы будете находиться здесь одна. Я должен немедленно идти в мэрию, я уже опаздываю. К двенадцати часам все должно уже закончиться — критический момент приближается. Кроме того, Молара обязательно пришлет полицейских, а я должен выполнить некоторые безотлагательные обязанности. Возможно, я вернусь утром.

Трагедия потрясла их обоих. Горькое сожаление терзало душу Савролы. Ее жизнь была загублена — и он был причиной? Он не мог сказать, в какой мере он был виновен или невиновен. Но было очень грустно оттого, что ничего нельзя было изменить. И не имело значения, кто был виноват.

— До свидания, — сказал он, вставая. — Я должен идти, но мое сердце остается здесь. От меня теперь слишком много зависит — жизнь моих друзей, свобода страны.

И он ушел, чтобы совершить великое дело перед лицом всего мира, чтобы бороться за осуществление амбиций, которые играют главную роль в жизни мужчины, в то время как ей, женщине, жалкой и одинокой, оставалось только ждать.

И тогда внезапно начали звонить колокола, быстрые, судорожные удары стали слышны по всему городу. Раздались приглушенные звуки трубы и грохот отдаленной пушечной канонады. Волнение усиливалось. Бой барабана, который был сигналом сбора, послышался в конце улицы. Неясные крики и стоны раздавались повсюду. Наконец один мощный звук возвестил о неумолимом конце всех сомнений — та-та-та. Он напоминал хлопанье крышек множества деревянных ящиков — звук приближающихся выстрелов.

Революция началась.

Тем временем президент и два его помощника следовали через город. На улицах было много людей. Тут и там какие-то неясные фигуры собирались в группы. Предчувствия каких-то страшных событий становились все сильнее. Сам воздух казался тревожным и напряженным. Баррикада, которая сооружалась у дома Савролы, напомнила Моларе о том, что восстание было неизбежным. На расстоянии полумили от дворца другая баррикада преграждала путь. Три телеги остановились и пересекли улицу, и около 50 мужчин молча работали, стараясь укрепить ограждение. Некоторые тащили плоские булыжники. Другие несли из близлежащих домов матрасы и ящики, наполненные землей. Но они почти не обращали внимание на президента и его сопровождающих. Он поднял воротник и, опустив фетровую шляпу на лицо, вскарабкался через заграждение. То, что он видел, вселяло тревогу в его душу. Младший офицер в домашней одежде привлекал некоторые любопытные взгляды, но никто не пытался его остановить. Эти люди ждали сигнала.