Эдит Уортон - В доме веселья

— А!.. — воскликнул Селден, порывисто встал, подошел к окну и остался там, вглядываясь в сумеречную улицу, пока кузина продолжала свой рассказ.

— И Джуди Тренор, и вся родня Лили ее отвергла — и все из-за Берты Дорсет, которая рассказывала про нее всякие ужасные вещи. И теперь она очень бедна, ты же знаешь, миссис Пенистон оставила Лили крошечное наследство, прежде давая ей понять, что она получит все.

— Да, я знаю, — коротко подтвердил Селден, отвернувшись от окна, и беспокойными шагами проделал путь от окна к двери. — Да, с ней отвратительно обошлись, но, к сожалению, это именно то, что человек, который хочет показать свое доброе отношение к ней, не может ей сказать.

Его слова слегка разочаровали Герти.

— Но есть другие способы показать ей твое доброе отношение, — предположила она.

Селден негромко засмеялся и сел рядом с ней на узенькую софу против камина.

— О чем это ты думаешь, неисправимая миссионерка? — спросил он.

Герти ничего не сказала, только щеки ее вспыхнули в ответ. Потом она ответила более определенно:

— Я думаю о том, что вы с ней прежде были хорошими друзьями, о том, что ее очень сильно волнует твое мнение о ней. А что, если твою отдаленность она воспримет как сигнал о том, что ты о ней думаешь? Представляю, сколько горя это ей добавит.

— Милое дитя, не стоит приписывать ей, по крайней мере в твоем представлении, свои собственные чувства. — Селден никогда не умел скрывать раздражение, однако, встретив растерянный взгляд Герти, он смягчился. — Но хоть ты и безмерно преувеличиваешь значение того, что я могу сделать для мисс Барт, ты не можешь преувеличить мою готовность сделать все, если ты меня об этом попросишь.

Он на миг положил ладонь на ее руку, и между ними прокатилась та редкая волна взаимопонимания, которая наполняет тайные сосуды любви. У Герти было такое чувство, что он ценит ее просьбу так же высоко, как она — важность его ответа, и от внезапного осознания, что между ними все предельно ясно, слова нашлись с необычайной легкостью.

— Конечно попрошу, я прошу тебя потому, что она рассказывала мне, как ты ей помогал, и потому, что нынче она как никогда нуждается в помощи. Ты знаешь, как она всегда зависела от праздности и роскоши — как ненавидит она ветхость, уродство, как тяжело переносит неудобства. Лили ничего с этим не может поделать: ее так воспитали, на этих идеалах, и она не в силах избавиться от их власти. А теперь у нее отняли все, что было для нее важно, и люди, приучившие ее к роскоши и праздности, тоже ее покинули. — Герти запнулась, растерявшись от собственного красноречия и мучительно подыскивая слова, не в силах дать точное определение неясному желанию вернуть подругу. — Сама я ничем не могу ей помочь: она вне пределов моей досягаемости, — продолжила она, — думаю, что она боится стать мне обузой. Последний раз, когда она приходила ко мне, недели две назад, она была страшно озабочена своим будущим, сказала, что Керри Фишер пытается подыскать ей какое-нибудь занятие. Двумя днями позже она написала мне, что заняла должность личного секретаря, чтобы я не беспокоилась, мол, все в порядке и скоро она сама придет рассказать мне все подробно, как только выпадет свободная минутка. Но она так и не пришла, а сама я не хочу идти к ней, боюсь навязываться. Как-то раз, когда мы были детьми, я очень соскучилась по ней и бросилась ее обнимать, а она мне сказала: «Герти, пожалуйста, не целуй меня без спросу!» Потом она сама попросила, но с тех пор я всегда жду, когда меня попросят.

Селден слушал ее в молчании, по его сосредоточенному продолговатому смуглому лицу было ясно видно, когда он усилием воли сдерживается, чтобы не переменить выражение.

Когда кузина договорила, он сказал с легкой улыбкой:

— Раз ты постигла премудрости ожидания, то я не понимаю, почему ты призываешь меня торопиться… и… — Однако боль, промелькнувшая в ее взгляде, заставила его спохватиться, и, уже вставая, чтобы уходить, он прибавил: — Но все же я сделаю то, что ты хочешь, и не буду винить тебя в своих неудачах.

Селден избегал встреч с мисс Барт не так уж ненамеренно, как он это представил своей кузине. Поначалу, конечно, пока воспоминания об их последней встрече в Монте-Карло все еще поддерживали в нем жар негодования, он с нетерпением ждал ее прибытия, но Лили разочаровала его, задержавшись в Англии, когда же она наконец появилась, случилось так, что дела призвали его на Запад, а к его возвращению Лили уже отправилась с Гормерами на Аляску. Новость об этой внезапно завязавшейся закадычной дружбе существенно охладила в нем страстное желание увидеться с нею. Если в то время, когда вся ее жизнь, казалось, рушилась, она легкомысленно связывала свое возрождение с Гормерами, не было смысла заблуждаться, будто подобные происшествия наносят ей такой уж непоправимый вред. В самом деле, было похоже, что с каждым шагом Лили все больше отдаляется от тех мест, где один-два раза он и она встречались в моменты озарения, и, когда прошла первая боль от осознания этого факта, он почувствовал своего рода облегчение. Гораздо легче было судить о мисс Барт по ее привычному курсу следования, чем по редкостным отклонениям от него, которые швыряли ее на его дорогу, причиняя столько тревог. Каждый ее шаг, который уменьшал вероятность подобных метаний, приносил ему облегчение, возвращая его к общепринятому взгляду на эту женщину.