Эдит Уортон - В доме веселья

— Послушай, Лили, не будем ходить вокруг да около: большинство бед случаются именно там, где на них закрывают глаза. Это не обо мне, я могу сказать только одно: мне бесконечно стыдно, что я пошла у наших дам на поводу. Но мы еще поговорим об этом потом, а теперь расскажи мне, где ты остановилась и что собираешься делать? Ты ведь не хозяйничаешь тут на пару с Грейс Степни, а?.. И меня вдруг осенило, что ты, наверное, в некотором роде не у дел.

Лили была не в том настроении, чтобы противостоять этому неподдельному дружелюбию, и улыбнулась:

— В настоящее время я не у дел, но Герти Фариш все еще в городе, и она так добра, что бывает со мной, как только у нее выдается свободное время.

Миссис Фишер слегка поморщилась:

— Нда… скромные радости. О, я знаю, что Герти — славная и вообще стоит всех нас, вместе взятых, но à la longue [19] В прежние времена, прежде (фр.) . ты привыкла к менее пресной диете, не так ли, дорогуша? Да и к тому же, как ты говоришь, Герти и сама уедет к началу августа. Вот что, послушай меня, нельзя просидеть в городе все лето, позже мы и это обсудим. А пока — как ты смотришь на то, чтобы вечерком принарядиться и поехать со мной к Сэму Гормеру и его жене?

У Лили от неожиданности перехватило дыхание, и миссис Фишер продолжила с легким смешком:

— Ни ты их не знаешь, ни они тебя, но это не имеет значения. Они наняли особняк Ван Олстинов в Рослине и выдали мне карт-бланш — я могу привозить туда моих друзей, и чем больше, тем веселее. У них все просто восхитительно, и это будет, пожалуй, самая увлекательная вечеринка недели… — Она спохватилась, заметив, как едва уловимо изменилось выражение лица мисс Барт. — Нет-нет, я имею в виду не твою обычную компанию, там другое сборище, но очень веселое. Дело в том, что Гормеры все любят делать по-своему, они хотят развлечься, и сделать это на свой собственный лад. Они уже попробовали по-другому пару месяцев назад — под моим покровительством, — и вышло очень неплохо, гораздо быстрее, чем у Браев, просто потому, что они не слишком и напрягались, но внезапно они решили, что все это дело им наскучило и что лучше собрать толпу, в которой они были бы как дома. Довольно оригинально, правда? Матти Горнер все еще не остыла в плане светского успеха — женщина, что ты хочешь, — но она потрясающе беспечна, а Сэму ни до чего и дела нет, и оба обожают быть в центре всеобщего внимания. И вот они начали что-то вроде собственного бесконечного представления, этакий светский Кони-Айленд, где рады всякому, кто любит пошуметь и не слишком церемонится. Лично я считаю, что там очень приятно: артистический круг, хорошенькие актрисы и прочее. На этой неделе, к примеру, у них гостит Эндрю Анстелл, который поставил «Победу Вини» — гвоздь весеннего сезона, если помнишь. Там и Пол Морпет, он пишет портрет Матти Гормер, и Дик Беллингер с женой, и Кейт Корби — да всякий, кто любит пошалить и побуянить. Так что хватит задирать нос, дорогая, — чем мариноваться все воскресенье в городе, лучше нагрянуть туда, где много остряков и балагуров. Морпет, который от Матти в неописуемом восторге, всегда привозит кого-то из своих. — Миссис Фишер с дружеской настойчивостью потянула Лили в двуколку. — Запрыгивай живо, мы прокатимся до твоего отеля и соберем вещи, потом попьем чаю, а горничные будут ждать нас на вокзале у поезда.

Это было гораздо лучше, чем мариноваться все воскресенье в городе, — у Лили в этом не осталось никаких сомнений, когда, раскинувшись в тени увитой листвой веранды, она глядела на море поверх лужайки, где живописно рассыпались группами женщины в кружевах и мужчины во фланелевых брюках. Громадный особняк Ван Олстинов и все его флигели с пристройками были до отказа забиты гостями Гормеров, которые под жаркими лучами воскресного утреннего солнца рассредоточились на местности в поисках развлечений: от теннисных кортов до стрелковых тиров, от бриджа и виски внутри до автомобилей и катеров снаружи. Лили охватило странное чувство, что толпа подхватила и увлекает ее за собой, словно скорый поезд, беззаботно уносящий своего пассажира. Белокурая, приветливая миссис Гормер была в нем, конечно же, кондуктором, невозмутимо рассаживающим путешественников по местам, а Керри Фишер играла роль проводника, распихивающего багаж по полкам, раздающего номерки для вагона-ресторана и предупреждающего, что приближается станция назначения. А поезд между тем и не думал сбавлять скорость — жизнь неслась со свистом и ревом, и в этом оглушительном грохоте по крайней мере одна пассажирка смогла найти спасение от гула собственных невеселых дум. Окружение Гормеров представляло собой общественную окраину, которой Лили всегда брезгливо сторонилась. Но теперь, оказавшись в самой ее гуще, она поразилась тому, что этот мирок был всего-навсего цветистой копией ее собственного круга, карикатурой, похожей на реальность в той же мере, в какой пьеса «из жизни высшего общества» подражает нравам светских гостиных. Люди вокруг делали то же самое, что Треноры, Ван Осбурги или Дорсеты, разница была лишь в сотне оттенков внешности и поведения, от покроя мужских жилетов до модуляций женских голосов. Все звучало в более высоком регистре, и всего было чересчур: шума, красок, шампанского, фамильярности. Но при этом добросердечности было больше, а соперничества — меньше, и способность к наслаждениям не утратила еще своей свежести.