Эдвард Форстер - Говардс-Энд

— В следующий раз, — сказала она мистеру Уилкоксу, — вы должны пойти со мной на ленч к Юстасу Майлсу. [31] Майлс, Юстас (1868–1948) — автор множества книг, посвященных здоровому питанию, был владельцем ресторана здоровой пищи, расположенного у перекрестка Чаринг-Кросс.

— С удовольствием.

— Нет, вам там не понравится, — сказала она, придвинув к нему бокал, чтобы он налил ей еще сидра. — Одни протеины и прочие полезные вещества. Люди подходят к вам и… простите, но у вас такая прекрасная аура!

— Что прекрасная?

— Никогда не слышали про ауру? О, какой вы счастливчик! Я чищу свою часами. А об астральной плоскости слышали?

Об астральных плоскостях он слышал и порицал их.

— Так вот. К счастью, это была аура Хелен, а не моя, и сестре надо было холить ее и лелеять. А я сидела, зажав рот платком, чтобы не рассмеяться, пока специалист по ауре не ушел.

— Удивительные с вами обеими случаются истории. Меня еще никто не спрашивал про мою… как она там называется? Может, ее у меня нет.

— Ауры не может не быть, но у вас она, наверное, такого ужасного цвета, что никто не осмеливается о ней даже упомянуть.

— Но скажите мне, мисс Шлегель, вы действительно верите в сверхъестественное и тому подобное?

— Очень трудный вопрос.

— Почему? Вам сыр «Грюйер» или «Стилтон»?

— «Грюйер», пожалуйста.

— Лучше возьмите «Стилтон».

— «Стилтон». Потому что, хотя я не верю в ауры и считаю, что богословие — это лишь остановка на полдороге…

— …все-таки, возможно, в этом что-то есть, — нахмурившись, закончил он за нее.

— Даже не совсем так. Вполне может статься, что это неправильный путь. Мне трудно объяснить. Я не верю во все эти модные фантазии, и все же не могу себя заставить сказать, что я в них не верю.

Похоже, мистеру Уилкоксу этого было недостаточно.

— Значит, вы не дали бы мне слово, — продолжал он, — что вы не являетесь адептом астральных тел и всего такого прочего?

— Дала бы, — сказала Маргарет, удивившись, что эта тема оказалась для него такой важной. — В самом деле, я даю вам слово. Когда я говорила, что чищу свою ауру, я просто пыталась пошутить. Но почему вы хотите определенности в этом вопросе?

— Не знаю.

— Нет уж, мистер Уилкокс, знаете.

«Да, я», «нет, не ты», — послышалось от сидевших напротив влюбленных. Маргарет секунду помолчала, а потом сменила тему.

— Как ваш дом?

— С тех пор как неделю назад вы почтили его своим присутствием, там ничего не изменилось.

— Я говорю не о Дьюси-стрит, а, конечно же, о Говардс-Энде.

— Почему «конечно же»?

— Вы не могли бы отказать вашему жильцу и сдать его нам? Мы почти совсем потеряли голову.

— Дайте подумать. Мне хотелось бы помочь. Но я считал, что вы желаете остаться в городе. Вот вам совет: выберите район, потом решите, какая цена вас устроит, и не отступайте от принятого решения. Так я получил и Дьюси-стрит, и Онитон. Сказал себе: «Я хочу жить именно здесь», — так и случилось. Онитон — редкое место.

— Но я-то отступаю от принятых решений. Мужчины, мне кажется, гипнотизируют дома. Запугивают их одним своим взглядом, и те, дрожа, сами идут к ним в руки. Женщины так не могут. Меня вот, наоборот, дома завораживают. У меня нет власти над вещами, наполненными жизненной энергией. Ведь дома — живые. Или вы не согласны?

— Вы меня ставите в тупик, — ответил он и добавил: — Кажется, именно так вы разговаривали со своим конторским служащим?

— Да? То есть да, разговаривала. Более или менее. Я со всеми так разговариваю — или пытаюсь.

— Я знаю. И сколько, вы думаете, он из всего этого понял?

— Это его дело. Я не считаю, что в разговоре нужно подстраиваться под собеседника. Без сомнения, можно найти какое-то средство обращения, которое покажется вполне приемлемым, но оно так же похоже на что-то настоящее, как деньги похожи на еду. В нем не будет ничего питательного. Вы передаете его низшим классам, а они возвращают его вам, и все это называется социальными контактами или общими усилиями, когда на самом деле это взаимное самодовольство, если хотите. Наши друзья в Челси этого не видят. Они говорят, что следует прилагать все усилия, чтобы быть понятным, и жертвовать…

— Низшим классам, — перебил мистер Уилкокс, вклинившись в рассуждения Маргарет. — Ну-ну, стало быть, вы все-таки признаете, что существуют богатые и бедные. Это уже кое-что.

Маргарет нечего было ответить. То ли он был невероятно глуп, то ли понимал ее лучше, чем она сама.

— Вы признаете, что, если богатство разделить на всех поровну, через несколько лет вновь появятся те же самые богатые и бедные. Работяга вылезет наверх, а бездельник скатится на дно.