Эдвард Форстер - Говардс-Энд

Бывают моменты, когда мудрость и добродетель нам изменяют, и именно это случилось с Маргарет в ресторане Симпсона на Стрэнде. Пока она шла по узкой, покрытой толстым ковром лестнице и входила в зал, где на сервировочных столиках подвозили седла барашка к сидящим в ожидании священникам, она испытывала сильное, хотя, быть может, и ошибочное убеждение в собственной никчемности и думала, что лучше было бы никогда не выбираться из своей тихой заводи, в которой ничего не происходит, кроме событий искусства и литературы, в которой никто не выходит замуж и не проявляет чудеса ловкости, сохраняя помолвку. Но тут ее ждал небольшой сюрприз. «Папа может к нам присоединиться». И он в самом деле присоединился. С радостной улыбкой Маргарет двинулась вперед, чтобы поздороваться с мистером Уилкоксом, и ощущение покинутости исчезло.

— Я подумал, что загляну, если получится, — сказал он. — Иви посвятила меня в свой маленький план, поэтому я проскочил первый и занял столик. Всегда сначала следует занять столик. Иви, не притворяйся, что ты хочешь сидеть со стариком отцом, потому что это неправда. Мисс Шлегель, сядьте со мной — из чувства сострадания. Боже мой, вы совсем замученная! Все беспокоитесь о ваших юных клерках?

— Нет, о домах, — ответила Маргарет, пробираясь мимо него на свое место в отдельном кабинете. — Я не замученная, а голодная. Могу съесть слона.

— Прекрасно. Что закажете?

— Пирог с рыбой, — сказала она, бросив взгляд в меню.

— Пирог с рыбой! Подумать только — прийти к Симпсону за пирогом с рыбой! Это совсем не то, что здесь надо заказывать.

— Тогда закажите что-нибудь за меня, — попросила Маргарет, снимая перчатки. Настроение у нее улучшилось, а то, что мистер Уилкокс упомянул Леонарда Баста, странным образом пробудило в ней теплые чувства.

— Седло барашка, — сказал он после долгого раздумья, — а из напитков — сидр. Это как раз то, что вам нужно. Я люблю бывать в этом ресторане, так, иногда, ради шутки. Он такой старомодно английский. Не согласны?

— Согласна, — ответила Маргарет, хотя думала совсем иначе. Заказ был сделан, блюдо подкатили, и официант под руководством мистера Уилкокса нарезал мясо в тех местах, где оно было наиболее сочное, а потом выложил куски горой, заполнив тарелки. Мистер Кахилл поначалу настоял на филее, но позже признал свою ошибку. Вскоре они с Иви повели беседу в духе «нет, я не делал» — «нет, ты сделал», беседу, которая, хотя и увлекательна для ее участников, не требует, да и не стоит внимания других.

— Золотое правило — дать на чай официанту, который режет мясо. Везде давать на чай — вот мой девиз.

— Возможно, это делает жизнь человечнее.

— В этом случае вас быстрее запомнят. Особенно на Востоке. Если вы даете на чай, местные молодцы будут вас помнить не один год.

— Вы бывали на Востоке?

— В Греции и в Леванте. Я ездил на Кипр заниматься спортом и по делам. Там есть что-то вроде военного общества. Несколько пиастров, правильно распределенные, хорошо освежают память. Вы, конечно, думаете, что я ужасно циничен. Как ваше дискуссионное общество? Сочинили какие-нибудь новые утопии?

— Нет, я занимаюсь поисками дома, мистер Уилкокс, как я вам уже однажды говорила. Вы знаете какие-нибудь дома, которые можно снять?

— Боюсь, что нет.

— Тогда какой же смысл быть человеком практичным, если вы не можете найти дом для двух отчаявшихся женщин? Нам всего-то нужен маленький дом с большими комнатами и чтобы этих комнат было много.

— Нет, Иви, ты подумай! Мисс Шлегель хочет, чтобы я стал ее агентом по недвижимости!

— Что такое, отец?

— К сентябрю мне нужен новый дом, и кто-то должен его найти. Я не могу.

— Перси, ты слышал про какой-нибудь дом?

— Пожалуй, нет, — сказал мистер Кахилл.

— Как это на тебя похоже! От тебя никогда толку не добьешься.

— Толку не добьешься? Вы только ее послушайте! Толку не добьешься. Ну, знаете ли!

— Да, не добьешься. Правда ведь, мисс Шлегель?

Поток их любви, уронив эти несколько капель на Маргарет, побежал по старому руслу. Теперь этот поток был ей приятен, ибо ее настроение улучшилось, а с ним вместе вернулась и доброжелательность. Разговоры и молчание равно доставляли Маргарет удовольствие, и пока мистер Уилкокс расспрашивал официанта про сыр, она разглядывала ресторан, восхищаясь хорошо продуманными деталями, в которых чувствовалась дань уважения нашему славному прошлому. Хотя ресторан был не более старомодно английским, чем стихи Киплинга, эти памятные символы были отобраны так удачно, что попытки Маргарет их раскритиковать улеглись сами собой, а посетители, которых потчевали в имперском духе, стали ей своим видом напоминать пастора Адамса или Тома Джонса. [30] Персонажи из романов Генри Филдинга. Однако обрывки их разговоров странно резали слух. «Вы правы! Вечером пошлю телеграмму в Уганду!» — доносилось из-за столика справа. «Их император хочет войны. Что ж, он ее получит!» — заявлял священник. Маргарет улыбнулась этому несоответствию.