Эдвард Форстер - Говардс-Энд

— Нам сказали, что «Порфириону» крышка, — выпалила Хелен, — и мы решили сообщить вам. Поэтому и написали.

— Один наш знакомый считает, что компании не хватает вторичного страхования, — сказала Маргарет.

Теперь Леонард знал, что ответить. Нужно заступиться за «Порфирион».

— Можете передать своему знакомому, — сказал он, — что он глубоко заблуждается.

— О, прекрасно!

Молодой человек слегка покраснел. В его кругах ошибиться значило подписать себе смертный приговор. А эти две сестрицы совсем не боялись ошибиться. Напротив, они были искренне рады, что их ввели в заблуждение. Пагубным для них было лишь зло.

— Так сказать, заблуждается, — исправился он.

— Что значит «так сказать»?

— То есть я бы не сказал, что он абсолютно прав.

Тут Леонард совершил явный промах.

— Стало быть, отчасти он все же прав, — сказала та, что постарше, быстрее молнии сообразив, что к чему.

Леонард ответил, что, если уж на то пошло, все люди бывают правы лишь отчасти.

— Мистер Баст, я не разбираюсь в бизнесе и осмелюсь предположить, что мои вопросы звучат глупо, но не могли бы вы мне пояснить, что делает предприятие надежным или ненадежным.

Леонард со вздохом откинулся на спинку стула.

— Наш знакомый, тоже человек дела, был совершенно уверен в крахе компании. Он сказал, что до Рождества…

— И посоветовал вам уносить оттуда ноги, — заключила Хелен. — Но я не понимаю, почему он должен знать больше, чем вы.

Леонард потер руки. Его подмывало сказать, что он вообще ничего не знает о компании. Но для этого он был слишком вымуштрован. Он не мог сказать, что компания ненадежна, потому что это означало бы раскрытие коммерческой тайны, но не мог и сказать, что она надежна, потому что это в той же мере означало бы раскрытие коммерческой тайны. Он попытался дать понять, что компания занимает промежуточное положение, с широкими возможностями движения в обоих направлениях, но замолчал при виде искреннего взгляда четырех глаз. Все-таки он едва отличал одну сестру от другой. Одна была более красивая и энергичная, однако сестры Шлегель до сих пор представляли для него сложное индийское божество, чьи размахивающие руки и противоречивые речи были продуктом деятельности одного сознания.

— Что ж, посмотрим, — произнес он и добавил: — Как сказал Ибсен, «всякое бывает».

Ему не терпелось поговорить о книгах и получить сполна все, что ему причитается, в этот романтический час. Но минуты убегали одна за другой, а дамы весьма неумело обсуждали вопросы вторичного страхования или восхваляли своего неизвестного знакомого.

Леонард досадовал все больше — и, возможно, был прав. Он сделал несколько расплывчатых замечаний о том, что не принадлежит к тем людям, которым неприятно, когда их дела обсуждаются посторонними, но сестры намека не поняли. Мужчины проявили бы больше такта, а вот женщины, хотя и тактичны во всем остальном, в таких вопросах крайне назойливы. Они не понимают, почему мы предпочитаем набрасывать покров тайны на свои доходы и перспективы. «Каков в точности ваш заработок, и сколько вы ожидаете получить в будущем июне?» Перед ним были женщины, исповедующие свою теорию, считающие, что скрытность в денежных вопросах абсурдна, что жизнь станет правдивее, если каждый укажет точный размер золотого острова, на котором стоит, обозначит длину и ширину тканевой основы, в которую будет вплетена уточная нить, представляющая собою то, что к деньгам не относится. Иначе как же нам правильно соткать узор?

Драгоценные секунды убегали, а Джеки и убогая жизнь приближались. Больше Леонард не мог терпеть и, прервав разговор о делах, начал лихорадочно перечислять названия книг. На мгновение его пронзила острая радость, когда Маргарет сказала: «Так, значит, вам нравится Карлейль?» — но после этого дверь открылась, впустив «мистера Уилкокса и мисс Уилкокс», впереди которых прыгали два щенка.

— О, дорогие мои! О, Иви, как здорово! — закричала Хелен и тут же опустилась на четвереньки.

— Мы захватили с собой этих ребят, — сказал мистер Уилкокс.

— Я сама их воспитываю.

— Правда? Мистер Баст, идите сюда и поиграйте со щеночками!

— Мне уже пора, — резко ответил Леонард.

— Но сначала немножко поиграйте со щеночками.

— Это Ахав, а это Иезавель, — сказала Иви. Она была из тех, кто называет животных именами наименее удачливых героев Ветхого Завета.

— Мне пора идти.

Хелен была слишком увлечена щенками, чтобы обратить внимание на его тон.