Леон Юрис - Исход

Иося отправился с ними, чтобы помочь ставить палатки на краю болота. Они назвали это место Шошана — по имени дикой розы, которая растет в окрестностях Тивериадского озера.

Опыт работ на общественной земле в Шошане мог и должен был послужить основой для будущего заселения страны. Это был самый важный шаг, предпринятый евреями с начала второго Исхода.

Построили три барака из неструганых досок. В одном устроили столовую и место для собраний, в другом — сарай и склад для инструментов, в третьем жилье для шестнадцати мужчин и женщин.

В первую зиму бараки обрушивались раз десять под натиском ветра и воды. Дороги стали непроходимы, и колонисты оказались оторваны от остального мира. В конце концов им пришлось перебраться в соседнюю арабскую деревню, где они и дождались весны.

Весной Иося снова навестил Шошану. Нужно было шаг за шагом отвоевывать землю у болота. Посадили сотни австралийских эвкалиптов, высасывающих влагу из почвы, выкопали вручную дренажные канавы, работали от зари до зари, причем треть людей все время болела малярией. У них было только одно средство против малярии — старое, арабское: надрезать мочки ушей и пустить кровь. Все лето они работали в адской жаре по пояс в болоте.

Иося убедился, что стремление построить себе родину у этих двух десятков человек настолько сильно, что они готовы изнемогать безвозмездно на неблагодарной изнурительной работе. В Тель-Авиве он продолжал упорно добиваться поддержки эксперимента.

Трудности в Шошане не кончались, но по истечении двух лет здесь освоили достаточно земли, чтобы приступить к севу. Это был критический момент, так как никто не знал, как обрабатывать землю. Поселенцы действовали наобум, и, конечно, результаты оказались плачевными. Они не умели пахать и сеять, не умели выращивать, доить коров и с трудом отличали курицу от петуха. Сельское хозяйство было для них сплошной тайной.

И все же молодые люди не теряли упорства. Землю нужно было орошать, и воду сначала возили на ослах в бочках. Потом применили первобытное подъемное колесо и попробовали рыть колодцы, пока наконец не выкопали оросительные каналы и не построили систему плотин, чтобы задерживать дождевые воды зимой.

Мало-помалу земля стала поддаваться. У Иоси дух захватывало, когда он видел, как работают жители Шошаны. У них не было личных вещей кроме того, что они носили на себе, да и то принадлежало не лично им, а всему коллективу. Они питались скудно в общей столовой, у них были общие душевые и уборные, и все спали под одной крышей. Арабы с удивлением следили, как крепнет Шошана. Увидев, что засеяно уже несколько сот акров, они решили прогнать евреев.

Вдобавок к болезням и изнурительному труду у поселенцев появилась новая проблема — угроза постоянного нападения. Полевые работы пришлось вести под вооруженной охраной. После нечеловечески тяжелого дня люди, валившиеся с ног от усталости, поочередно дежурили ночами. Однако ни оторванность от мира, ни окружавшая их жестокость, ни угрозы, ни болота, ни убийственный зной, ни малярия, ни множество других трудностей не смогли запугать этих людей, поклявшихся и упорно выполнявших свою клятву.

Яков Рабинский тоже решил попытать счастья в Шошане. Одновременно туда приехал Иосиф Трумпельдор. Он служил когда-то офицером в царской армии, храбро воевал во время русско-японской войны, на которой потерял руку. Увлеченный идеями сионизма, Иосиф приехал в Палестину и сразу подался в Шошану. Трумпельдор и Яков взялись за организацию безопасности работников, и вскоре набеги бедуинов прекратились.

Совместное ведение хозяйства поставило перед людьми гораздо больше проблем, чем они могли предвидеть. Прежде всего — как управлять таким коллективом? Почти никогда не бывает, чтобы два еврея придерживались одного мнения по какому-нибудь вопросу, и существовала опасность, что и тут управление превратится в бесконечные митинги и препирательства.

Все, что касается здравоохранения, социальных дел и воспитания, решалось коллективом. Но как быть, если кто-нибудь не может или не хочет работать, как все? Как быть с теми, кто недоволен порученным делом? С теми, кому не нравится еда или жилье? Как разбирать личные ссоры?

Каждый житель Шошаны всем сердцем ненавидел то, что делало его похожим на еврея гетто. Они были полны решимости построить страну заново. Это объединяло их и помогало преодолевать трудности. В Шошане существовал свой кодекс чести, свои общественные законы. Даже в брак здесь вступали или, наоборот, разводились только с общего согласия. Они полностью порвали со старыми традициями, покончили с прошлым раз и навсегда.