Булчу Берта - Кенгуру

— Видишь эту рекламу?.

— Ну?

— Как ты думаешь, кто из них не повез бы тебя в Боглар?

Девушка долго разглядывала яркую картинку, потом показала на кенгуру.

— Все бы повезли, кроме кенгуру. Да это и понятно.

— Тогда я и есть кенгуру,— сказал Иштван Варью.

Девушка в изумлении всплеснула руками.

— Такой отличный парень — и кенгуру?..

— На этом варианте и остановимся: сейчас будет Пакш.

— Я не нравлюсь я тебе?

— А... Нравишься, еще как.

— Я бы тебя так любила... Слышишь?

— Слышу... Только любовь — одно, а работа — другое. Работа есть работа. Не надо смешивать разные вещи.

— Ну, может, довезешь меня хотя бы до поворота на шестьдесят пятую дорогу?

— Не могу. В Пакше ждут железо.

— Ты и вправду настоящий кенгуру.

— Да, видно, я в кенгуру превратился.

— Жалко... Где я найду машину?

— Ты найдешь.

— Нет, даже я не найду. После случая в Сигетваре ни один тип не хочет останавливаться... Дай еще сигаретку.

Варью дал ей сигарету, закурил сам. Они курили, молчали. Сбоку неожиданно вынырнул Дунай, широкой дугой подошел к самой дороге. Варью свернул было к рыбачьей корчме.

— Здесь легко найдешь машину.

— Подвези меня лучше к поселку.

— Как хочешь...

Варью подъехал к окраинным домам и остановил машину напротив рыбачьей пристани.

— Я тебя поцелую, ладно? — сказала, грустно улыбаясь, девушка.

В груди, в голове у Варью снова поднялась горячая, туманящая мысль волна. Между ним и этой девчонкой возникло что-то, в чем он не мог до конца разобраться. Нагнувшись к девушке, он ощутил ее губы, ее язык, податливый и настойчивый. Она, вздрагивая, прижималась к нему плечами, грудью, потом вдруг быстро отстранилась.

— Ну, пока.— Она открыла дверцу кабины.

— Постой...— крикнул ей Варью вдогонку.

— Что?

— Деньги-то у тебя есть?

— Есть. Двадцатка.

— Большие деньги.— Варью полез в карман и вытащил две сотенные бумажки. Одну протянул девушке, другую затолкал обратно.

— Спасибо,— сказала светловолосая.

— Возьми... Ты мне здорово понравилась.

— Пока... Ты в самом деле кенгуру.— Она, улыбаясь, помахала ему рукой и спрыгнула с подножки.

Варью включил указатель поворота и дал газ.

На стройплощадке его уже ждали. Тут же подошла машина с краном, и через двадцать минут балки были сгружены. За это время Иштван Варью сходил в контору, получил подпись и штамп на путевку. Из конторы он вышел не в самом радостном настроении. Оказалось, контейнеры будут готовы только к утру. А без обратного груза по новым правилам ехать все равно было нельзя. Еще когда он высадил на окраине Пакша светловолосую девчонку, ему почему-то сразу вспомнилась Жожо. Он подумал тогда, что если поторопить с разгрузкой, а потом, по дороге в Пешт, не жалеть газу, то вечером он успеет заскочить к ней. Может, она будет дома. А если нет, он заглянет в подвальный молодежный клуб и в ближайший зал игральных автоматов. Жожо любит играть на флиппере... И вот все, выходит, отменяется.

Когда с разгрузкой было кончено, он отвел «ЗИЛ» в сторону, сунул в карман тибетскую статуэтку, взял открытку с рекламой Монте-Карло, англо-венгерский словарь, магнитофон и закрыл кабину. Не спеша пройдя через стройплощадку, постучался в шоферское общежитие.

— Добрый вечер,— сказал он, входя.

Из крана била толстая струя воды. У раковины мылся мужчина лет сорока. Он плескал на себя воду пригоршнями и пыхтел, будто носорог. По всех видимости, он слышал, что кто-то вошел в комнату, но это нисколько его не заинтересовало. Вымыв лицо, шею, грудь, мужчина старательно вытерся и лишь тогда повернул голову к вошедшему. Между тем Варью сложил свои вещи на стол и оглядывал кровати. Когда пыхтение и плеск возлe умывальника смолкло, он взглянул на мужчину.

— Ну как, порядок? — спросил он неопреденно.

Держа в руках полотенце, мужчина разглядывал Иштвана Варью. Он казался чем-то очень довольным. Похлопав себя концом полотенца но спине, он заговорил наконец:

— А мы уже встречались...

— Где? — спросил Варью.

— В Сегеде.

— В Сегеде вряд ли.

— Тогда в Дебрецене.

— На складе, что ли, вместе ночевали?

— Точно. Брезентом укрывались, а вокруг крысы сновали стаями, как цыплята на птичнике.

— И пищали.

— Счастье еще, что у нас ром оказался...

— Ром... Ага... Вы — Янош Балог... Это у вас ром был.

— Я тебя сразу узнал, Варью, по твоим волосам. Таких грязных, нечесаных волос больше ни у кого нет во всей Австро-Венгерской монархии.

— Каждую неделю мою.