Булчу Берта - Кенгуру

— Понимаешь, из-за грозы пришлось нам внутри спрятаться...— объяснял Варью ситуацию один из парней с пивоварни.

— ...и выпить,— добавила Пётике.

— Что же ты пила? — спросил Варью, опираясь на спинку стула.

— Не знаю. Тетя Манци чего-то там намешала.

— Сколько раз молния сверкала, столько мы пили,— похвасталась Цица.

— Оно и видно.

— Сегодня третье, Ворон... Забыл, что ли? — вмешался в разговор фармацевт.

— Ну и что?

— Иштванов день. У парней сложилось такое мнение, что ты сегодня поставишь ящик пива.

— Двадцатого поставлю. Я свои именины буду справлять вместе с королем.

— С королем?..

— Ну да, с Иштваном.

Фармацевт со смехом обернулся к остальным.

— Неплохо... Слыхали: теперь Ворон и святой Иштван будут вместе именины справлять... По-моему, они, в общем, правы...

За столом поднялся хохот. Варью повернулся к столу плечом, чтобы было видно эмблему на рукаве.

— Читайте. Что это значит по-английски? Viceroy... Значит вице-король. Вот и думайте. Раз вице-король, то именины двадцатого.

Жожо с другой стороны стола махнула Варью рукой:

— Иди сюда, Ворон, я для тебя стул держу.

— Потом...

— Я что-то сказать тебе хочу.

— Сейчас вернусь,— сказал Варью, уходя к стойке.

Молодежь, набившаяся из-за дождя во внутреннее помещение кафе, во всю терзала музыкальный автомат. Многие даже не заметили, что дождь давно кончился. Ребята и девчонки танцевали шейк, а точнее, тряслись под музыку между стойкой и автоматом. Тряслись и смотрели на Аги из прачечной, которая, обнявшись со своим парнем, забыв о музыке, времени, обо всем на свете, извивалась в каком-то сонном экстазе. Время от времени кто-нибудь натыкался на край биллиарда, даже не замечая этого.

— Привет, тетя Манци,— сказал Варью, садясь на высокий табурет у стойки.

— Как живешь, Ворон? Трудная была неделя?

— Спасибо, тетя Манци, терпимо было.

— Что будешь пить?

— Сухой мартини со льдом. Какие новости, тетя Манци?

— Никаких, сынок. Все по-старому.

Варью смотрел, как она взбивает коктейль, бросает туда лед.

— Ольга не писала?

— Нет. С тех пор никаких известий. Ох, чуть не забыла, тут тебе что-то есть.— И тетя Манци вытащила из ящика свернутую бумажную салфетку, отдала ее Варью.— Йоцо просил это тебе передать. Вчера вечером он был здесь; выпил рюмку и ушел. Сегодня у него рейс.

Варью развернул салфетку. «Я снова говорил с начальником,— писал Йоцо.— В сентябре возьмут двух помощников шоферов. В Германии была авария. Привет, Йоцо». Варью свернул салфетку, сунул ее в карман. Медленно, смакуя, выпил мартини, искоса поглядывая на террасу и на ребят, танцующих у музыкального автомата. Жожо махала ему с террасы. Он положил на стойку деньги и вышел. Жожо посадила его рядом с собой.

— Так здорово, Ворон, что мы опять вместе!

— Здорово...

Цица, сидящая рядом с фармацевтом, следила за каждым их движением. Когда Иштван Варью поднял глаза, она тут же крикнула ему через стол:

— Слушай, Ворон, а что стало с той блондинкой, из-за которой ты в кенгуру превратился?

— Ничего не стало. Исчезла.

Жожо грохнула о стол донышком пивной бутылки и крикнула:

— Никакой он не кенгуру!

Цица пожимала плечом и хихикала.

— Он сам сказал, что в кенгуру превратился. Я-то тут при чем?

Варью отобрал у Жожо бутылку и медленно выпил из нее пиво.

— Правда ведь ты не кенгуру? — спросила Жожо.

— Нет, я кенгуру.

— Если ты меня любишь, ты не будешь кенгуру.

— Возьми-ка вот деньги и принеси два мартини. Выпью еще стакан и, может, обращусь обратно в ворона.

— И тогда будешь меня любить?

— Я и сейчас тебя люблю, только осталось во мне немного от кенгуру... Это, знаешь, вроде того... ну, если бы, скажем, человек собрался ехать в Ниццу посмотреть море и уже совсем к этой мысли привык — и вдруг вместо этого приезжает в Хортобадь, к рыбопитомникам.

— Почему к рыбопитомникам?

— Да так... Слушай, чем позже ты притащишь мартини, тем дольше я останусь кенгуру.

Жожо ушла к стойке и вскоре вернулась с двумя мартини. Они чокнулись, выпили. Жожо отпила из своего стакана глоток-другой и потом ловко подставила его Варью. Тот выпил и второй стакан, затем достал из кармана свернутую салфетку, внимательно прочел записку Йоцо. Жожо распирало от любопытства, она попыталась заглянуть в записку, но без особого успеха.

— Что это у тебя? — спросила она наконец.

— Письмо.

— От девки какой-нибудь?

— Да не от девки. Йоцо мне сообщает одну важную вещь.