Булчу Берта - Кенгуру

— Йоцо? Не смеши меня. Йоцо пишет письма на салфетках?

— А что такого?

— Тогда покажи.

— Не покажу.

— Значит, от девки. Опять нашел кого-то...

— Жожо!..

За столом стало тихо, все смотрели на Варью и Жожо. Жожо встала и ушла к стойке.

Цица навалилась на стол и меж бутылок шепнула Варью:

— Ужасно, что ты все еще кенгуру... Когда это у тебя пройдет, скажи. Я...

— Скажу,— прервал ее Варью, искоса поглядывая на стойку. Он видел, как Жожо разговаривает о чем-то с тетей Манци, потом берет еще два мартини и выходит на террасу.

— Твое счастье. Действительно от Йоцо,— сказала Жожо, садясь к столу.

— Почему бы нам не пойти куда-нибудь? — повернулся к ней Варью.

— Выпьем и пойдем, пока снова дождь не начался.

— Не начнется. Вон уже луна вышла над Ферихедем.

— Гремит где-то.

— А. Это в Будаэрше или еще дальше.— Варью поднял стакан.

Выпили. Жожо поверх стакана пыталась заглянуть парню в глаза, но ничего у нее не получалось. Варью и был, и словно не был здесь. Жожо стало грустно. Оставалось надеяться только на мартини, она осторожно подменила пустой стакан Варью своим, едва отпитым. Варью в это время через стол делал внушение Пётике:

— Йоцо рассказывал, ты в последнее время захаживаешь к ним...

— Ну, предположим.

— Кончится тем, что мне придется тебя наказать.

— За что, Ворон?

— За длинный язык.

— И ты меня накажешь?

— Накажу. А как — еще придумаю.

— Ой, как интересно! Обязательно скажи, когда будешь наказывать,— захихикала Пётике.

Варью только рукой махнул. Медленно поднеся к губам мартини, он собрался было выпить, но тут сообразил: ведь он только что опустошил свой стакан, а тот снова полон. Он посмотрел на Жожо. Та как раз угрожающе меряла взглядом Пётике. Варью понял, что дело пахнет керосином, и сунул стакан в руку Жожо.

— Выпей-ка это, милая.

— Ворон...

— Выпей!

Жожо выпила и сразу поднялась.

— Пойдем отсюда, Ворон.

На террасе «Мотылька» загремел хор:

— Карр... Карр... Карр... Карр...

Варью, уходя, величественно сделал ручкой. Вообще он держался сегодня как какой-нибудь министр или президент, плененный неприятелем. Жожо это ужасно раздражало.

— Дай-ка мне ту салфетку,— сказала она на улице.

— Которую Йоцо оставил?

— Я только прочту.

— Не дам. И вообще Йоцо не пишет писем на салфетках.

— Значит, девка написала?

— Ты же спрашивала у тети Манци. Даже ей не веришь?

— Не верю. Она тебя покрывает. Ты каждую субботу у нее два мартини пьешь. Вот она и не выдает мне твоих девок.

— Жожо... Тетя Манци — порядочная женщина.

— Конечно. Только ты у нее любимчик. Она тебе все прощает.

— Ничего такого не замечал.

— Варью, дай мне салфетку... Я прочесть хочу.

— Не дам. Из-за твоей настырности. А мог бы дать... Никаких секретов там нету, только хорошая весть. Но все равно не дам...

— Значит, ты не любишь меня.

— Ты знаешь, пожалуй, и в самом деле не люблю.

— Врешь! Я уверена, что любишь. Зачем ты со мной пошел, если не любишь?

— Ах ты злючка! — Варью схватил девушку за плечи, притянул к себе.

Они долго целовались в тени раскидистой акации. С листьев падали капли, текли за ворот, но они этого даже не замечали. Через тонкую ткань Варью ощущал тепло девичьего тела, взволнованное биение ее сердца; его захлестнула горячая волна желания.

Когда они двинулись наконец дальше, Варью вытащил из кармана свернутую салфетку и протянул ее Жожо.

— На, читай. Йоцо хорошую весть мне сообщил. Это — главное. А остальное — ерунда.

— Ерунда?

— Прочти, что пишет Йоцо, тогда поймешь.

— Не буду я читать. Не хочу копаться в твоих делах. Если ты говоришь, что это от Йоцо, значит, так оно и есть. Я верю тебе, Ворон...

— А говорила только что, тетя Манци меня покрывает...

— Может, и покрывает. А я все равно верю, что это от Йоцо.

— В самом деле от Йоцо. Прочти.

— Не хочу читать. Раз ты говоришь, мне этого достаточно. Убери.

Варью снова обнял Жожо и стал ее целовать. Прикусив зубами мочку ее уха, шепнул:

— Хорошо с тобой...

Жожо вдруг высвободилась из объятий Варью и вынула из сумки маленький сверток. Развернув бумагу, подбежала к фонарному столбу. В руках у нее была игрушка — светло-серый замшевый кенгуру.

— Тебе в день ангела дарю, если ты не кенгуру! — высоким голосом, нараспев сказала она и рассмеялась звонко, по-детски.

«Вот он, секрет»,— думал Варью, принимая подарок, счастливый и немного смущенный. Кенгуру с этого момента всегда напоминал ему о Жожо. Случалось, конечно, что напоминал и о светловолосой девчонке, которую он подвез до Пакша и с тех пор не видел...