Булчу Берта - Кенгуру

Инженер тоже закурил. Сделал несколько затяжек, потом скривил губы.

— Видите ли... что бы я ни сказал, все это будет ненаучно.

— Ну и что! И пусть.

— Тоже верно... Так вот: маленький лев, конечно, поет хорошо, но спасти мир этой песней все равно нельзя.

— А если бы песня была еще лучше?

— Песня?

— И если бы маленький лев пел еще лучше?

— Может, это и изменило бы дело... Беда в том, что мы, инженеры, физики, слишком много знаем... по крайней мере, в этой области. Знаем, что может произойти при определенном стечении обстоятельств, но сами эти обстоятельства, то, как они складываются, нам почти не подвластны. И все-таки я живу так, будто на планете нашей все в порядке и мир движется в том направлении, в каком нужно. Я заставляю себя верить в это. Верить во что-то необходимо. Верить в прогресс, в будущее. Каждый день я снова и снова стараюсь думать о том, что мы работаем для будущего. И если бы я потерял способность в это верить, не знаю, что бы с нами было... С нами и с вами...

— С нами, с остальными?

— Да. Со всеми вами.

Варью снова стало грустно. Он пытался вдуматься в услышанное, но чем больше вдумывался, тем грустнее ему становилось. Он чувствовал, что инженер говорит от души и что ему можно верить. Если что-то случится, он, конечно, будет на месте... Он сделает все, что возможно, потому что знает, когда и что нужно делать. И наверняка сделает все, что можно сделать заранее, чтобы не случилось самое страшное... И все же у Варью оставалось какое-то сомнение. Ему захотелось продолжить разговор, хотя инженер уже был занят мыслями о скором прибытии, о разгрузке. Он явно торопился и от этого нервничал: выбросил сигарету, то и дело поглядывал на груз в кузове.

— А вы женаты? — спросил Варью.

— Да. Двое детей у меня.

— Живете в Пеште?

— Да, на улице Фюреди.

— Так что вам сюда ездить придется... Каждую неделю... Или, если есть машина...

— Да нет, мы переедем в Пакш.

— Ага... А если все-таки случится что-нибудь?

— Не случится. Ну а если случится, я должен быть там. Это — моя работа. Для этого я столько лет учился в Будапеште и в Москве.

— Понятно,— сказал Варью,— понятно...

Он еще раз внимательно посмотрел на инженера и подумал, что лицо у того не столько строгое, сколько озабоченное и усталое.

Подъезжая к Пакшу, Варью бросил беглый взгляд на причал, на рыбачьи баркасы. Он попытался вызвать в памяти тот сияющий предвечерний час июньского дня, когда здесь, вот на этом самом месте, светловолосая девчонка выпрыгнула из «ЗИЛа» и растворилась, исчезла, как видение... И удивительно: ему лишь с большим трудом удалось восстановить и ее облик, и всю атмосферу того момента. Лицо девушки так и осталось смутным, расплывчатым; не вызвав никакого отклика в душе, проплыл перед ним ее прощальный жест, последняя улыбка. Правда, Варью явственно помнил свою тоску, нетерпеливую надежду, с какой он потом разыскивал девушку. Собственные чувства, беспокойство, томление оказались в его душе более живыми, чем черты той девушки, так долго занимавшей его мысли. Все это было странно, но размышлять на эту тему было некогда: инженер уже взял в свои руки инициативу, громко объявляя каждый километровый столб, каждую улицу, каждый поворот. На площадке он выпрыгнул из кабины и, шагая перед машиной, указывал, куда и как подъехать. Он дирижировал крановщиками, и вообще вся стройплощадка вскоре словно бы завертелась вокруг него. У Варью сложилось впечатление, что в Пакше все знают молодого инженера, беспрекословно ему подчиняются.

Он взял письмо Жожо, намереваясь наконец прочесть его без спешки. Закурив, откинулся на сиденье. Но едва он затянулся, как рядом появился, словно из-под земли вырос, охранник.

— Погасить! Немедленно погасить! Курить запрещается! зло заорал он на Варью.

Тот погасил сигарету и высунулся из кабины.

— Если бы вы то же самое сказали нормальным голосом, я бы все равно погасил. Так что совсем ни к чему так орать. Это только вредит человечеству.

— Вредит?! Ах, так тебя растак, хулиган ты нестриженый! Я тебе покажу, что вредит и что не вредит!.. — вопил охранник.

Он схватил Варью за руку и попытался вытащить его из машины. Варью треснул его по голове англо-венгерским словарем и выдернул руку. Как раз в это время подошел инженер.

— Что здесь происходит?

— Этот вот курил в запрещенном месте. А когда я ему сделал предупреждение, ударил меня по голове куском железа.

— Во-первых, словарем. А во-вторых, когда он мне сделал предупреждение, я погасил сигарету и сказал, что можно было бы то же самое сказать тихо, а не орать. Тут он меня принялся дергать за руку и тащить из машины.