Скиталец - Кандалы

Все засмеялись.

— Опять впадаете в крайность!.. Что хорошего может написать невежественный поэт? — заметил Клим.

— Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан! — продекламировал Фита.

Все четверо заспорили.

Хор пел:

— Нет! Фет, по-моему, лучше! — отстаивал свое Левитов.

Было ясно, что поэт-парнасец [22] Поэт-парнасец — сторонник аполитичного искусства. имеет «зуб» против «мыслящих реалистов», что он одинок в своем эстетизме и страдает от этого. Многое из его резких нападок казалось им преувеличенным, но кое в чем можно было признать частицу правды. Питомцы Васи Солдатова, поклонявшиеся Писареву, почти во всем расходились с «никудышным». Не могли отречься от писаревского бунта, а со стороны Левитова был обратный бунт, против писаревщины.

Прямолинейные «мыслящие реалисты» были для них братьями по духу и крови, а поэт Левитов, такой близкий по натуре, одинаково с ними чувствовавший прекрасное, был чужой, барич, не понимавший того, что зажигало их. Все же мрачный героизм песни о казни революционера был им гораздо ближе, чем эстетизм Левитова. Хохлаченко, пожертвовавший собой за всех, уходя в вечную ссылку, был для них примером, призывавшим к героической жертвенности. Но что же такое Левитов? Пришли к заключению, что он и они — родственные натуры, рожденные как бы в двух непримиримо враждующих племенах.

Дежурный распорядитель разносил пиво на подносе.

Поднимая свой бокал, Вукол сказал:

— Левитов, вы — талантливый человек, и мы трое — тоже не бесталанные, но если вы в вашей дальнейшей жизни будете упорствовать в «никудышничестве», то дороги наши несомненно разойдутся! Во-первых, вы напрасно думаете, что, например, Клим должен заделаться профессиональным поэтом, я — скрипачом, а Фита — оперным актером, как и вы могли бы быть артистом драматическим или поэтом-парнасцем, а сами идете учительствовать! Пред нами — дело! Пред нами — темный народ, нуждающийся хоть в каких-нибудь, хоть кое-как мерцающих огоньках света, и мы, запасшись хотя бы скудными знаниями, идем к нему! — Вукол кивнул на значительно поредевшее собрание воспитанников института. — Посмотрите на них: они чувствуют свою силу! Жизнь выперла нас всех из деревни в город, и все мы попали в неожиданную для нас атмосферу, накаленную революционным настроением! Ведь довели же молодежь до того, что стали появляться Хохлаченки, как первые ласточки будущей борьбы! Ведь пошел же человек в вечную ссылку только за то, что заклеймил насильников! Да, эти выходцы из деревень идут, быть может, неорганизованной, дикой ордой, готовясь к будущему бою, потрясая примитивным оружием восстания — пока еще только в умах и сердцах! Да, им нужны певцы, которые смогли бы выразить их боевое настроение! А изящный лирик, тонкий поэт-фетовец несправедливо оставлен в тени и преувеличенно чувствует свою никудышность. Что за малодушие! Мы все пойдем в народные учителя!

Вукол отхлебнул пива, но оно показалось ему горьким, как полынь, и он поставил стакан на стоявшую рядом скамью.

— Левитов, — сказал Клим, — не бойтесь за нас, лучше разберитесь в воспеваемом вами никудышничестве! Что говорить о талантах? Это гадательно. Талант — удел немногих! Гораздо важнее судьба вот этой всей молодежи, которая прежде всего хочет учиться, и с этим ее хотением борются! Мы, крестьяне, пришедшие сюда из деревень, многим отличаемся от таких, как вы, баричей! У нас много внутренней силы, выносливости обыкновенных, не избалованных жизнью людей! Такие, как Солдатов, которых очень много, непременно поставят на своем! Они жизнеспособны, они живучи! Они не выдохнутся, не свихнутся, их не заест среда: деревенские, они пришли сюда на время, за наукой, а потом вернутся обратно в родные места, где им не будет ни скучно, ни страшно! У них там — кровное, родное дело! Я как будто вижу их, кем они будут через пять, через десять лет. В будущем им принадлежит очень большая роль, Левитов, заметьте это! Взгляды же ваши потому отличаются от наших, что отец у вас состоятельный, воспитаны вы барином. Вот и вся причина ваших размышлений никудышного!

заливался хор под управлением «графа».

Голоса уже теряли свежесть, слегка детонировали и разъезжались врозь. Пивные запасы приближались к концу. Настроение тоже постепенно спадало. Больше половины гостей рассеялось по домам.