Уильям Фолкнер - Избранное

Нехоженые закоулки человеческой судьбы. Что ж, мир иной — это битком набитое народом место — лежит, по слухам, как раз где-то в одном из этих закоулков, — мир иной, полный иллюзий каждого человека о самом себе и противоположных иллюзий о нем, которые гнездятся в умах других иллюзий… Он пошевелился, тихонько вздохнул, вынул вечное перо и в конце колонки написал:

«Джон Сарторис. 5 июля 1918 года», и еще ниже:

«Кэролайн Уайт Сарторис и сын. 27 октября 1918 года».

Когда чернила высохли, он закрыл книгу, положил ее на место, вытащил из кармана трубку, сунул ее в палисандровую шкатулку вместе с дуэльными пистолетами и дерринджером, убрал остальные вещи, закрыл сундук и запер его на замок.

Мисс Дженни нашла старого Баярда на парусиновом стуле у дверей банка. Он смотрел на нее с тонко разыгранным удивлением, и глухота его, казалось, стала еще более непроницаемой, чем обычно. Но она холодно и безжалостно заставила его встать и, невзирая на воркотню, повела по улице, где торговцы и прохожие приветствовали ее, словно королеву-воительницу, между тем как Баярд нехотя и угрюмо плелся рядом.

Вскоре они завернули за угол и поднялись по узкой лестнице, примостившейся между двумя лавками, под нагромождением закоптелых вывесок врачей и адвокатов. Наверху был темный коридор, в который выходило несколько дверей. Ближайшая к входу сосновая дверь, выкрашенная серой краской, внизу облупилась, как будто ее постоянно пинали ногами, причем на одной и той же высоте и с одинаковой силой. Две дыры на расстоянии дюйма одна от другой молчаливо свидетельствовали о том, что здесь некогда был засов, а со скобы на косяке двери свисал и самый засов, закрепленный огромным ржавым замком старинного образца. Баярд предложил зайти сюда, но мисс Дженни решительно потащила его к двери по другую сторону коридора.

Эта дверь была свежевыкрашена и отделана под орех. В верхнюю ее часть было вставлено толстое матовое стекло, на котором рельефными позолоченными буквами была выведена фамилия и обозначены часы приема. Мисс Дженни отворила дверь, и Баярд вошел вслед за нею в крохотную комнатушку, являвшую собою образец спартанской, хотя и ненавязчивой асептики. Репродукция Коро и две тонкие, как паутина, гравюры в узеньких рамочках на свежевыкрашенных благородно серых стенах, новый ковер теплых темно-желтых тонов, ничем не покрытый стол и четыре стула мореного дуба — все эти вещи, чистые, безличные и недорогие, с первого взгляда раскрывали душу их владельца, душу, хотя и стесненную в данный момент материальными затруднениями, однако же самою судьбой назначенную и полную решимости в один прекрасный день приступить к выполнению своих функций в окружении персидских ковров, красного или тикового дерева, а также одного-единственного безупречного эстампа на целомудренно чистых стенах.

Молодая девица в накрахмаленном белом халате поднялась из-за столика с телефоном и пригладила волосы.

— Доброе утро, Мэртл, — обратилась к ней мисс Дженни. — Скажи доктору Олфорду, что мы хотели бы его повидать.

— Вы предварительно записались на прием? — спросила девица голосом, лишенным всяких интонаций.

— Мы записываемся сейчас, — заявила мисс Дженни. — Уж не хочешь ли ты сказать, что доктор Олфорд не начинает работу до десяти часов?

— Доктор Олфорд не начинает… не принимает никого без предварительной записи, — словно попугай затараторила девица, уставившись в одну точку над головой мисс Дженни. — Если вы не записались предварительно, вам необходимо записаться предва…

— Тш, тш, — резко оборвала ее мисс Дженни. — Будь умницей, беги скажи доктору Олфорду, что его хочет видеть полковник Сарторис.

— Да, мэм, мисс Дженни, — послушно ответила девица, прошла через комнату, но у другой двери опять остановилась, и голос ее опять сделался как у попугая:

— Пожалуйста, присядьте. Я посмотрю, не занят ли доктор.

— Ступай скажи доктору, что мы здесь, — вежливо повторила мисс Дженни. — Скажи ему, что мне сегодня надо еще сделать кой-какие покупки и ждать мне некогда.

— Да, мэм, мисс Дженни, — согласилась девица, исчезла и после приличествующей случаю паузы вернулась, снова приняв свой безукоризненно профессиональный тон.

— Доктор сейчас вас примет. Пройдите, пожалуйста.

Она открыла дверь и посторонилась.

— Спасибо, деточка, — отозвалась мисс Дженни. — Твоя мама все еще лежит?

— Спасибо, мэм, она уже встает.

— Вот и прекрасно, — сказала мисс Дженни. — Пойдем, Баярд.