Маргита Фигули - Вавилон

Песня оборвалась, все вскочили.

Никто даже не успел убрать музыкальных инструментов — так стремительно верховный военачальник армии его величества Валтасара и его телохранитель, оба верхами ворвались на лужайку. Набусардар остановил взмыленного коня и потребовал к себе старейшин общины.

Из толпы выступили убеленные сединами старцы в длинных балахонах. Они дрожали всем телом. Но даже страх и волнение не погасили в их глазах непреклонной воли и решимости.

На другом берегу канала халдеи вышли из своих укрытий посмотреть, что будет дальше.

Набусардар крепко натянул кованые золотом поводья, конь под ним встал на дыбы. Остальные всадники выстроились за его спиной.

Когда старейшины в полном составе вышли к Набусардару, он объявил:

— Царь царей, его величество Валтасар приказал мне арестовать вашего проповедника, и я требую, чтобы вы его выдали. Тому, кто попытается его укрыть, отрубят голову.

Старцы в темных балахонах задвигались. Объятые ужасом, они едва держались на ногах. Перед глазами встало видение плахи. С трудом сохраняя присутствие духа, они тревожно переглядывались, не зная, как поступить.

Набусардар повторил:

— Приказываю выдать проповедника. Мой отряд готов по первому знаку исполнить повеление царя царей и снести голову с плеч каждому, кто станет укрывать или защищать его.

Толпа израильтян, словно темный холм, отступила к вербам, в страхе перед готовящимся кровопролитием.

— Я не обязан повторять трижды, и если я это делаю, то только из добрых чувств, хотя вы этого и не заслуживаете, так как пренебрегаете благами и гостеприимством, которое вам предоставил Вавилон.

В его словах один из старейшин углядел слабый знак надежды. Пытаясь спасти проповедника, он сказал просительным тоном:

— Наш проповедник — невинный сын человеческий, но если тебе нужны жертва и кровь, могущественный полководец халдейской армии, я готов подставить свою голову.

Набусардар вспыхнул. Не для того он приехал, чтобы упиваться зрелищем крови. Он требует только восстановления порядка и справедливости. Кто понимает это иначе, тот против законов Халдейской державы и того ждет смерть. Поэтому он сказал:

— Я дважды предупредил, что каждому, не подчинившемуся приказу царя, отрубят голову. Ты не подчиняешься приказу, — он показал на старца, — и за это лишишься головы.

Он повернулся к солдатам, стоявшим неподалеку с обнаженными мечами, и приказал, рассчитывая сломить упрямство израильтян:

— Отрубить ему голову!

Толпа опять пришла в движение, сквозь нее торопливо пробиралась Дебора, внучка обреченного на смерть старца. Как безумная, она расталкивала людей, а когда солдаты схватили старика и поволокли, истошно закричала:

— Боже Авраама!

Столько отчаяния было в этом душераздирающем крике! Женщины и дети заплакали. Мужчины ждали, затаив дыхание.

На крик из зарослей вышел юноша, тот, кого искал Набусардар. Это могло спасти старца. Провожаемый любопытными взглядами халдеев и полными ужаса взорами единоверцев, юноша твердой поступью направился к верховному военачальнику, а солдатам сделал знак подождать.

— Господин, не карай безвинного, — обратился он к Набусардару, — ибо каждому воздается по его деяниям.

— Значит, это ты сеешь смуту среди людей? — спросил полководец, пристально глядя на него и не обращая внимания на внучку старика.

Юноша ответил, как подобало проповеднику:

— Я лишь толкователь воли Ягве.

— Мы уже слышали в Вавилоне, что ты свои подстрекательства выдаешь за волю вашего бога, который наущает вас не повиноваться властелину Халдейской державы.

Он хотел еще что-то сказать израильскому проповеднику, но солдат уже занес меч, чтобы отсечь старцу голову. Набусардар понял это по мертвой тишине, воцарившейся вокруг. Он замолчал и оглянулся на толпу.

Тут он увидел внучку старика. Взгляд ее, прикованный к месту казни, застыл от ужаса.

Набусардар в смущении всматривался в ее лицо, потом поднял руку, приостанавливая казнь. Медленно, подобно уходящему за линию горизонта солнцу, опускалась его рука. Как завороженный смотрел он на Дебору и не мог отвести глаз, потеплевших от сострадания. Морщины прорезали его крутой лоб.

Нечто неизъяснимое и неожиданное происходило в его душе. Другое лицо встало в его воображении при виде этой юной девушки. Его суровое сердце воина будто потеплело. Он не был готов к этому. Да и может ли человек предусмотреть все случайности, с которыми его сталкивает жизнь? Он понимал, что нельзя поддаваться чувствам, что порученное ему дело обязывает его взять себя в руки. Но он не мог отвести глаз от девушки.