Дэвид Чейни - Мастер меча

– Да защитит тебя Хатшиман так, как я буду защищать Нами. Теперь прощайтесь, но поскорей. Я постерегу у входа.

Прежде чем выскользнуть наружу, она остановилась и поклонилась поклоном самурая.

– О, Йоши, – заплакала Нами. – Почему судьба разлучает нас, как только мы обретаем покой?

– Нет ответа, любимая. Такие вещи – в руках богов.

Нами обняла Йоши и расплакалась еще сильней. Вздрагивая от рыданий, она прочитала стихотворение:

Йоши погладил ее по плечу, стараясь утешить.

– Я не уйду слишком надолго, – сказал он, зная, что говорит неправду. – Обещай, что останешься у Томое до моего возвращения. Она твой настоящий друг. Я доверяю ей. Она сильная и защитит тебя.

– Обещаю, – сказала Нами.

Ее глаза блестели от непролитых слез.

– Если надо, я буду ждать тебя всегда.

– Будем молиться, чтобы мы снова были вместе. Сейчас…

Томое поднырнула под край палатки.

– Торопитесь, – сказала она. – Кисо с Имаи скоро будут здесь.

Она снова поклонилась Йоши и добавила:

– Уходи скорей, иначе наши усилия пропадут понапрасну.

Йоши закрыл глаза. Нами и Томое выскользнули в ночь.

Празднование победы закончилось около полуночи. Мириады звуков жаркой летней ночи наполнили горячую равнину. Болотные лягушки пели в тростниках, дикие обезьяны, совы и вездесущие цикады буйствовали в лесах. Воздух был напоен сладким ароматом трав вкупе с запахами сирени, цветущей павлонии, горечавки и лунного цветка. Стояла середина лунного месяца. Тсукийоми показывала миру полное лицо, заливая спокойными лучами лежащий под ней ландшафт.

Две фигуры, закутанные в темные хлопчатобумажные накидки, молча шли по дорожке между палатками. Они были настолько погружены в себя, что не обращали внимания на прелести лунной ночи.

Кисо и Имаи!

Кисо поднял руку.

– Стой, – прошептал он. – Это та палатка. Я войду первым. Следуй сразу за мной. Помни, не трогай женщину. Быстро убей мужчину.

Он поднял край палатки и поднырнул под него. Некоторое время горец стоял без движения, тяжело дыша. Палатка казалась странно тихой, словно лишенной жизни, как будто она была пройденным этапом на пути к Западному раю. Подходящая обстановка, подумал он.

Имаи присоединился к нему. Сообщники выждали, пока глаза привыкнут к темноте.

Кисо прошептал едва слышно:

– Здесь.

Он показал на фигуру, завернутую в футон, лежащую возле задней стенки палатки. Заговорщики, осторожно ступая, двинулись туда, напрягая глаза и уши, чтобы отреагировать на малейшее движение спящего.

Тишина. Ни движения, ни звука.

Они заняли позиции по обе стороны футона. Раздался легчайший звон: оба одновременно вытащили мечи.

Кисо занес клинок.

– Умри!

Раздался тугой хлопающий звук, не похожий на привычный всхлип стали.

– Погоди!

– Что это?

– Зажги лампу!

В дрожащем пламени светильника партнеры по ночному разбою уставились на груду растерзанных постельных принадлежностей. Клочья ваты и пуха долетали до стен палатки, кружились под потолком. Некоторые из них опускались на головы и плечи мужчин.

Даже в полумраке Имаи увидел, что лицо Кисо потемнело. Острые черты его расширились в невероятной гримасе бессильного бешенства. Из глотки Кисо вырвался звероподобный рев, мало напоминающий человеческую речь.

– Он опять оставил нас в дураках, – выл Кисо.

Ближе к концу восьмого месяца жара и влажность сделали повседневное существование человека невыносимым. Люди Камакуры были более счастливы, чем остальные; восточный океан, омывающий стены их сурового города, охлаждал воздух и позволял им дышать днем и спать ночью.

Ставни особняка Йоритомо были открыты, чтобы улавливать морской ветерок. Углы большой комнаты были украшены расписными ширмами и высокими вазами с букетами цветов. На полированном деревянном полу перед возвышением лежал яркий новый соломенный мат. Гости, которым предоставлялась аудиенция у Йоритомо и Ходзё Маса, опускались здесь на колени.

В этот день на Йоритомо поверх свободной рубахи и серо-синих широких штанов был накинут прохладный белый халат из глянцевитого шелка. Он непрерывно обмахивался бумажным веером. Слева от князя сидела жена его Ходзё Маса. Ее пышное тело было прикрыто темно-оранжевым халатом, надетым поверх нескольких белых сорочек. В пухлой ручке аристократки трепетал гигантский оранжевый веер. На низком столике перед супругами стояла синяя керамическая ваза с красными цветами и чаша с фруктами. Несмотря на открытые ставни, и Йоритомо и Ходзё Маса страдали от зноя. Аромат цветов не мог полностью перебить приторный запах пота, окружавший вельможную чету.