Дэвид Чейни - Мастер меча

Охранник почтительно поклонился.

– Господин, – сказал он, – генерал Юкийе требует вашего присутствия в крепости.

Йоши нетерпеливо ответил:

– Я не могу тратить время на его глупость.

Впрочем, он тут же пожалел о своем раздражительном тоне. Он устал от напряженного дня. Солдат ни в чем не виноват. Проклятый Юкийе!

– Хорошо, – сказал он более спокойно и поинтересовался, чего Юкийе хочет от него.

– Он хочет присоединиться к войскам, – ответил охранник.

Йоши стыдился за Юкийе. Этот человек был самураем, дядей Кисо и Йоритомо. Йоши обязан оказывать ему уважение, хотя бы во имя его семьи. В пылу сражения Йоши заставил себя забыть о своих обязательствах перед императором. Надежда на то, что Юкийе будет играть положенную ему роль, снимала с него бремя руководства сражением. Помощь Юкийе освободила бы Йоши, позволив ему сосредоточиться на том, чтобы выжить. Йоритомо и Го-Ширакава должны узнать о битве при Хиюти-яма. Брови Йоши разгладились, внутреннее напряжение стало спадать.

– Скажите генералу Юкийе, что я не могу оставить людей. Ожидается еще один штурм. Передайте генералу мои поздравления и проследите, чтобы он присоединился к своим людям на баррикадах.

– Господин, он требует позволения сначала сменить одежду.

Йоши, вспомнив жалкий вид тучного человека, валяющегося на полу, сказал:

– Конечно. Пусть сделает это. Когда вы вернетесь в крепость, пошлите освободившийся наряд охраны сюда. Вас и еще кого-либо будет достаточно, чтобы сопровождать генерала, когда он согласится сотрудничать.

– Да, господин. – Охранник поспешил в Хиюти-дзё с инструкциями Йоши.

Юкийе с трудом смог скрыть свое удовлетворение. Скинув оболочку раболепия, он вновь стал напыщенным хвастуном.

– Следуй за мной, – прошипел он мальчику, который был совершенно сбит с толку переменой, произошедшей в его хозяине. – Ты, солдат, замкнешь шествие. А ты, – он повернулся к другому охраннику, – принеси мне красную лаковую шкатулку и бамбуковый сундук из моих личных вещей от задних ворот.

Охранник заколебался. Юкийе рявкнул:

– Живее! Я здесь командую. Ты получил приказ. Охранник в недоумении пожал плечами и исчез, с облегчением удалившись от вони, окружавшей тучную тушу Юкийе.

Когда шкатулка и сундук были доставлены, Юкийе зашел за ширму и скинул грязные платья и хакама.

– Пойди сюда, мальчик, – громко сказал он.. – Помоги мне одеться.

Мальчик покраснел от смешков солдат, но покорно зашел за ширму. Юкийе протирал свое бледное тело ароматизированной тканью. Без одежды он напоминал жирного белого слизняка, аморфного по форме, со складками тестообразной белой плоти, скрывающей костяк. Его живот свисал тремя складками, и нижняя складка покрывала гениталии, как мягкий курдюк. Толстые бедра тестообразной консистенции и кривые ноги торчали из-под огромного тела.

Мальчик был красив красотой гермафродита. Его мягкие и женственные формы привлекли к нему внимание Юкийе, но он был безволен и туп от природы. Однако сейчас, глядя на своего хозяина, он смутился. Ему отчего-то сделалось стыдно перед пересмеивающимися за ширмой воинами. Что эти смелые красавцы подумают о нем? Он протянул Юкийе подбитое подкладкой белое шелковое фундоси.

– Одень меня, глупый мальчишка! – приказал Юкийе.

Поверх фундоси было накинуто белое кимоно, которое мальчик дважды обмотал вокруг живота Юкийе и завязал на спине бантом.

Юкийе придирчиво перебирал платье. Мальчик помог генералу облачиться в несколько хитатарэ разных оттенков бледно-зеленого цвета, натянул на ноги небесно-голубые придворные шаровары вместо традиционных воинских хакама. Затем Юкийе велел мальчику обуть его в подбитые парчой сапоги из медвежьей кожи – единственную дань его военной форме. Юкийе попрыгал на месте, чтобы убедиться, что обувь хорошо сидит и прочна.

– В шкатулке лежат чернильница, кисточка и лист тонкой шелковичной бумаги. Принеси их мне, – громко потребовал он. – Я хочу написать стихотворение в честь моих войск и прекрасного впечатления от битвы.

Охранники переглянулись. Хотя эти крестьяне с уважением относились к способности господ писать стихи, они находили странным заниматься этим в данных обстоятельствах.

– Я не могу сочинять, когда вы, варвары, вертитесь около меня, – брюзгливо сказал Юкийе. Однако тон генерала смягчился и голос стал почти дружелюбным, когда он добавил: – Чем скорее напишется стихотворение, тем скорее я присоединюсь к войскам. Не бойтесь. Я не могу убежать.