Антанас Венуолис - Перепутья

По всем долинам, склонам, по берегам Нерис и через холмы тянулись к Вильнюсу вереницы закованных в железо витязей, распевающих священные псалмы; другие переправлялись через Нерис. В утреннем тумане развевались их хоругви, покачивались над шлемами пучки гибких перьев и двигался настоящий лес копий и рогатин.

— Глядите, глядите, наши уже на крепость двинулись, — забеспокоился близорукий герцог саксонский и показал Витаутасу и всем вельможам на лес, из которого выехала вереница всадников и галопом понеслась к замку.

— Это не наши, а часть гарнизона замка. Смотрите, они сейчас нападут на нас, — даже не шелохнувшись, сказал Витаутас и снова стал смотреть на крепость, словно подсчитывая что-то про себя.

Тем временем вдоль Нерис двигался маршалок ордена со своим войском и французскими рыцарями. Сначала рыцари не узнали литовцев и подумали, что это один из отрядов Витаутаса. Увидев всадников, крестоносцы хотели преградить им дорогу в замок, но, пока они разворачивались, пока выстраивались в боевые порядки, литовцы первыми набросились на них и нескольких уложили. Возле костела они поколотили бургундских рыцарей, которые, не ожидая такой внезапной атаки, даже не оказали сопротивления. Захватив пленных и несколько повозок с провиантом и кормами, литовцы быстро укрылись в замке.

Наблюдавший за всем этим Витаутас не сдвинулся с места, а между тем из остальных вельмож одни выругали своих, другие похвалили литовцев.

Пока не подошли основные силы войска маршалка, убитые рыцари и лошади лежали на берегу Нерис, и с вершины горы казалось, будто туда из проезжавшей повозки набросали мешки с сеном.

Светлейший князь, — прошептал Витаутасу подошедший сзади боярин Книстаутас, — а не следовало бы нам, пока рыцари будут выстраиваться да разбираться, внезапно напасть на крепость?

Витаутас не скоро ответил ему. Он долго смотрел на стены крепости, измерял взглядом Кривой замок, а потом сказал:

— Вы со своими воинами сначала попытайтесь поджечь Кривой замок и идите на него со стороны Нерис и с востока.

— Сколько людей с собой брать? — спросил боярин Книстаутас.

— Возьми нескольких и предложи им сдаться, а когда начнется пожар, тогда уж навались всеми своими силами.

Книстаутас поднял руку, отдал честь князю, отдал честь благородным рыцарям, вскочил на коня и со своими людьми направился с горы туда, где стояли его полки.

Витаутас и родовитая знать оглядывали местность с вершины горы и ждали маршалка Тевтонского ордена, чтобы держать большой совет. Но суеверный маршалок, расстроенный этой небольшой, но все-таки бесславной неудачей, медлил с прибытием. Эта маленькая неудача не предвещала ничего хорошего и в будущем и сильно испортила настроение войска; особенно подействовала она на французских и бургундских рыцарей, которые еще не сталкивались с военными хитростями литовцев.

Стыдно им было и за своих товарищей, которые так легко и бесславно сложили головы на глазах объединенного войска и гарнизона всех четырех замков.

Маршалок приказал побыстрее похоронить убитых и отслужить панихиду в костелах, оставленных литовцами.

Наконец взошедшее из-за лесов солнышко озарило группку вельможных рыцарей на вершине горы. И в это же время, когда горы уже сверкали и переливались в лучах восходящего весеннего солнца, все четыре замка продолжали скрываться в тени гор. Туман, поднимающийся с Нерис и Вильняле, затягивал замки таинственной дымкой и придавал им еще больше очарования.

Едва маршалок ордена поднялся на гору, начался военный совет. Маршалок был злой, недовольный и снова жаловался Витаутасу, что вероломные жемайтийцы во время похода ограбили его обозы, из засады перебили несколько отрядов всадников и что, вообще, христиане так не воюют.

Военный совет быстро распределил места, составил план штурма, и командиры отрядов и хоругвей, выполняя приказ старших, поспешили с горы к своим частям.

Но штурм замков начался не сразу, так как долго ждали подвоза пушек, таранов и других стенобитых машин.

Одни жители города бросили свои дома и со всем скарбом и добром перебрались в замки, другие сбежали в леса и болота, поэтому теперь по городу, словно муравьи, беспорядочно сновали отдельные воины в поисках хоть какой-нибудь добычи. Когда они слишком близко подходили к стенам замка, по ним пускали стрелы, бросали копья, а если где-то собиралась густая толпа, то даже стреляли из пушки. Из Верхнего замка сделали несколько выстрелов по вершине горы над Вильняле, где стояли вельможи; одно железное ядро пролетело слишком высоко, второе — слишком низко, а третье зарылось в землю у подножия горы. Вельможи не разошлись.