Антанас Венуолис - Перепутья

— Баублис, все на стены! Отвлеките их от тушения пожара, — вдруг, обернувшись назад, приказал князь своему боярину. Баублис, поклонившись князю и вельможам, ловко прыгнул в седло и помчался к замку.

Прошло совсем немного времени, и на стены замка со всех сторон стали подниматься люди. Штурмующие и защитники схватились не на шутку. Одни воины летели вниз, просто сброшенные со стены, другие валились, облитые кипятком, расплавленной смолой, и, упав на землю, звали на помощь, корчились, извивались и, ошпаренные, умирали в страшных муках. Никто не обращал на них внимания. Те раненые, у которых были еще силы, сами отползали подальше от стен, пока их не относили или не растаптывали. В такой жаркой схватке только родственники и друзья спасали своих. Но чем больше штурмующих поднималось на стены замка, тем больше его защитников вынуждено было отвлекаться от тушения пожара. Дым, поднимающийся над замком, с каждой минутой становился все гуще, и было видно, как распространяется огонь.

— Кершис, Пильца и ты, Кинсгайла, немедленно приготовьтесь штурмовать ворота замка, — снова, обернувшись к своим боярам, приказал Витаутас, и снова несколько бояр поспешно скатились с горы.

Когда дым начал окутывать уже и стены Кривого замка, ворота вдруг распахнулись и из замка хлынули конные и пешие. Жемайтийцы этого не ждали. Передние части гарнизона замка отбросили от стены, смяли всадников белорусского боярина Пильцы из Матаковцев, а также воинов Кершиса и Кинсгайлы, которые стояли ближе к воротам, и, чтобы очистить дорогу для рвущихся вслед за ними, бросились одни налево, другие — направо. Жемайтийцы растерялись. Удивились, не ожидавшие такой внезапной вылазки, и чужеземные рыцари. Те, которые уже поднимались на стены, быстро скатились вниз и поспешили спасать тараны и пушку. Этой суматохой воспользовался староста замка, брат Ягайлы, отважный князь Казимир Каригайла 36 36 Казимир Каригайла (?—1390) — Мстиславский князь. Сын Альгирдаса. . Он понял, что замок был подожжен изнутри его же людьми, сторонниками Витаутаса. Понял, что его гарнизон ненадежен и что он может опираться только на польские отряды, присланные Ягайлой. Поэтому князь решил оставить горящий замок и любой ценой прорваться. Кривой замок не был связан с другими замками подземными ходами, поэтому князь мог рассчитывать только на собственные силы. Прежде всего он пожертвовал литовцами, как верными, так и ненадежными: первыми вытолкнул их из замка, первыми бросил в огонь.

Едва выбежав из замка, одни литовцы Каригайлы — сторонники Витаутаса — сразу побросали оружие и сбежали, другие повернули против своих же; однако некоторые, верные князю, схватились с жемайтийцами и не хотели сдаваться живыми. Сзади на них навалились успевшие опомниться бояре Кершис с Кинсгайлой… и полилась рекой литовская кровь. Литовцев было намного меньше, и они быстро рассеялись.

— Napszud, bracia! * * Вперед, братья! (польск.). — крикнул воинственный Казимир Каригайла и во главе усатых польских офицеров и отважных молодых шляхтичей Ягайлы галопом вылетел из замка.

— Naprzod, bracia, naprzod! — подхватили его клич поляки, и земля задрожала под копытами их коней.

Разогнавшись, они врезались в полки боярина Книстаутаса, которые преградили им дорогу, и схватились мужчина с мужчиной. Но словно о стену ударились литовцы и поляки Каригайлы о жемайтийцев боярина Книстаутаса. В самом начале всех закрывали тучи черной пыли, и ничего нельзя было разглядеть.

Но вскоре литовцы и поляки увидели, что они окружены со всех сторон и что уже нет для них спасения; однако сдаваться они не хотели, а старались любой ценой прорваться вперед, к воротам. Жемайтийцы били их железными палицами сзади, рубили мечами спереди, протыкали копьями сбоку… Однако верные своему государю и своему командиру поляки и литовцы, хотя и таяли, редели их ряды, все же рвались только вперед и вперед. Там, где они прорывались, оставались горы трупов людей и лошадей, раздавались плач и стоны раненых и умирающих. Одни умирающие обращались к Иисусу и Марии, взывали о помощи к святому Иосифу, другие называли имена Перкунаса, Праамжюса, мстительного Пикуолиса. Некоторые крещеные литовцы, увидев, что жемайтийцам сопутствует удача, в свой смертный час взывали к теням предков и тоже называли имена многих богов.

— Сдавайтесь! Все равно вам конец! — крикнул боярин Книстаутас, когда живая стена поляков и литовцев ударилась о его полки и была окружена.