Вильхельм Муберг - Ночной гонец

— Воровать корысти ради — грех, — сказал Угге, — но ни разу не украл я даже яйца куриного из корысти!

Сведье уже не возражал ему. А немного погодя он сказал:

— Тебе не придется таскать для меня еду! Завтра сам пойду в лес за мясом.

В землянке под поваленным дубом живут теперь двое, но только один из них промышляет воровством. Другой ходит в лес на охоту.

Едва луна пошла на убыль, наступила сухая, солнечная погода. Небо очистилось от туч, и в воздухе уже не чувствовалось духоты. Березки покрылись желтыми крапинками и предвещали близкую осень. С трясины Флюачеррет по вечерам доносились крики журавлей. Может, они жаловались, что на болоте еще нет журавлиной ягоды, клюквы, которая поспевает только к заморозкам, когда их здесь уже не будет. Целый день на болоте кричали чибисы и предупреждали о лисе, когда та подходила близко и вынюхивала, как бы поживиться теплым птичьим мясом. После дождя вода залила болото и затопила кочки, из воды торчали, словно камыши, верхушки травинок, а небольшие пригорки с рощицами стали похожи на озерные островки.

До сих пор Сведье везло на охоте, лесовица жаловала его и посылала ему навстречу дичину. Он опасался досадить ей и радовался, что она не является ему в женском обличье, а коли явится, то он знает, чего она от него захочет. Иногда, когда он ложился отдыхать на луговинке, он чувствовал присутствие женщины. Кто же это, как не лесовица? Она, видно, ходила за ним по пятам.

У южного края трясины Флюачеррет земля была изрыта копытами диких коз, и там среди зеленых кустиков притаился в засаде Сведье, Он берег остатки пуль для крупного зверя: как только начинало светать и можно было стрелять наверняка, он шел к лесной прогалине подстерегать косуль, которые приходили сюда из леса пощипать листочки да траву. На третье утро, когда он ждал, притаившись за стволом сосны, на поляну вышли лесной козел и коза. Он выстрелил в козла, который был крупнее самки. Животное рухнуло на месте с простреленной шеей.

Сведье взвалил тушу на плечи, принес в землянку и бросил к ногам Угге:

— Вот тебе козлятина вместо баранины. Стреляное ничуть не хуже ворованного.

Он содрал с козла шкуру, разрубил тушу на куски, зарыл в землю потроха и повесил шкуру над очагом.

Угге стоял и смотрел: Сведье был и вправду горазд охотиться. Мяса у них теперь было вдоволь, но хлеб кончался, а соль была на исходе. Козлятину надо круто посолить, иначе в эту пору она быстро протухнет.

Через несколько дней Сведье застрелил козленка на поросшей травой и кустарником прогалине. Но лесной вор заворчал. Что проку стрелять козлят, говорил он, коли соли в обрез? Что толку попусту гноить мясо? Есть ведь на свете и другая еда. Пускай-ка Сведье сходит в лес за хлебом, маслом, медом и ветчиной! Этакий ловкий охотник наверняка подстрелит себе каравай хлеба либо свиной окорок.

Днем Сведье ходил в лес, а Угге лежал в землянке и спал. Каждый день он говорил, что пойдет нынче же ночью. Но когда наступал вечер, он выходил из землянки и, поглядев на погоду, оставался дома.

Стояли ясные лунные ночи, и тот, кто отважится воровать в полнолуние, может пойти прямиком к Дубу Висельников и сунуть голову в петлю. Без крайней надобности Угге никогда не воровал в новолуние. Всему свое время, и если хочешь удачи, то воровать надо, когда месяц на ущербе.

Летом, в светлые короткие ночи, лесные воры отдыхают. В снежные зимы, когда на снегу остаются следы, им тоже приходится без дела отлеживаться дома, а вот бесснежная зима — дар божий. Да и весной, когда сходит снег, и осенью, до снегопадов, воровать самая пора. И теперь время подходящее уже не за горами — безлунные, темные ночи и твердая, подмерзшая земля.

Однажды вечером занепогодилось. Угге вышел из землянки, поглядел на небо, потом натянул овчину и обул берестеники, как делал всякий раз, собираясь в дальнюю дорогу. Он взглянул на рваные штаны Сведье и подумал, не стянуть ли для него новые. Какие хотелось бы ему, спросил он Сведье, — из холста или из сермяги? Если нужно украсть одежду, то придется лезть в дом к помещику или пастору.

— Не утруждай себя, — сказал Сведье.

Лесной вор собрался наведаться этой ночью в деревню. Но где у него воровской корень, которым можно открыть любой замок? Сведье не заметил, чтобы тот положил что-нибудь в карман. Видать, он отпирал замки голыми руками.

Угге поглядывал на Сведье из-под косматой огненно-рыжей гривы. Почему он не уходит? Сведье отвернулся.