Эптон Синклер - Зубы Дракона

Так Кабинет баронов захватил контроль над берлинской полицией и всеми другими органами местного самоуправления. Чем отличался этот переворот от «Капповского путча», бывшего двенадцать лет назад! Тогда рабочие не ждали своих лидеров, они сразу знали, что делать. Они побросали свои инструменты, вышли на улицы и показали свою власть. Но теперь, по-видимому, они потеряли интерес к республике. Что хорошего она им сделала за эти двенадцать лет? Она не смогла предотвратить тяжелые времена и безработицу, она даже не могла ничего обещать! Она была так прикована к своим собственным представлениям о законности, что не могла удержать других от незаконных действий.

Ланни слушал рассуждения этих берлинских интеллектуалов. Они пришли из всех классов, приняли участие в обсуждении всех идей. Они понимали острую опасность для дела свободы и социальной справедливости. Они все хотели сделать что-то. Но сначала они должны были решить, что конкретно делать. Но, видимо, они не смогли договориться. Они говорили и спорили, пока не обессилили. Ланни размышлял, что это заболевание, которое поражает всех интеллектуалов? Это паралич, который сопровождает мышление? Если это так, то мыслители будут всегда подчинены людям грубой силы, и мечта Платона о государстве, управляемом философами, навсегда останется мечтой.

Ланни подумал: «Кто-то должен повести их!» Он хотел сказать: «Боже мой, это может решиться этой ночью. Ваша республика умрет. Давайте сейчас зовите рабочих на улицы!» Но потом он подумал: «Как я могу взять на себя ответственность за немецкую революцию, я, американец?!» Он откинулся и слушал другие рассуждения и думал: «Я, как и все остальные. Я интеллектуал, так случилось, что у меня есть оружие и я знаю, как его использовать. Но я не буду».

В рабочей школе учителем искусства была Труди Шульц, молодая студентка художественной школы. Два или три вечера в неделю она приходила поделиться своими знаниями и умениями с рабочими, большинство из которых были старше её. Она была замужем за молодым художником по рекламе, который работал за небольшую зарплату для рекламной компании и ненавидел её. Труди и Люди Шульц относились к идеальному арийскому типу, который превозносил Адольф Гитлер, но явно к нему не принадлежал. У девушки были волнистые светлые волосы, ясные голубые глаза и нежные черты лица, которые производили впечатление откровенности и искренности. Ланни посмотрел, как она делает зарисовки на доске для своего класса, и ему показалось, что она обладала необыкновенным даром линии. Она нарисовала что-то, потом случайно стерла, а он, видя это, сильно сожалел.

Она обрадовалась его интересом и пригласила его придти и посмотреть ее работу. Следующим вечером Ирма играла в бридж, а Ланни с Фредди и Рахель поехали в рабочий квартал города, где молодая пара жила в маленькой квартире. Ланни осмотрел массу карандашных рисунков и несколько акварелей, и заинтересовался тем, что считал настоящим талантом. Эта девушка рисовала то, что она видела в Берлине. Но её рисунки были окрашены её личностью. Как и Джесс Блэклесс, она любила рабочих и относилась к богатым с нравственным неодобрением. Это делало ее работу «пропагандой», и её было трудно продать. Но Ланни подумал, что её работы нужно продемонстрировать социалистической прессе и предложил взять несколько работ и показать их Леону Блюму и Жану Лонге. Конечно, Шульцы согласились, они слышали о том, Ланни отбирал старых мастеров для дворца Йоханнеса Робина, и видели в богатом молодом американце власть в мире искусства.

Ланни, в свою очередь, был рад встретить энергичных личностей в рабочем движении. Все больше и больше он приходил к мысли, что искусство является оружием в социальной борьбе, и здесь были молодые люди, которые разделяли его точку зрения и понимали мгновенно, что он говорил.

Он побывал во многих разных местах, в то время как они знали только Берлин, его окрестности и сельскую местность, где иногда совершали пешеходные экскурсии. Но им удалось получить то же самое ощущение жизни. Все больше и больше современный мир становился однообразным. Массовое производство стандартизировало материальные вещи, а классовая борьба формировала умы и души рабочих и хозяев. Ланни наблюдал распространение фашизма из Италии в Германию, поменявшего свое название и цвет рубашек, но оставив всё остальное без изменений. Он услышал точно такие же мысли об этом здесь в Берлине, такие же, как в Париже, на юге Франции и в школе социальных наук Рэнд в Нью-Йорке.