Мишель Зевако - Двор чудес

— Привет маэстро Джованни! — сказал Кокардэр.

— Привет друзьям из Парижа! — ответил тот. — Мне вчера сказали, что вы приедете, но я вас ждал только завтра.

— А мы поторопились.

Лойолу втолкнули в довольно просторную комнату. Кокардэр связал ему руки и ноги.

— Что же это! — взревел монах. — Что вы собираетесь со мной сделать?

— Скоро узнаете, ваше преподобие.

Лойола обернулся к тому, которого назвали маэстро Джованни. На нем была одежда моряка. То был один из бесчисленных компаньонов Двора чудес. Они встречались везде и узнавали друг друга, подобно членам масонской ложи. Маэстро Джованни был хозяином шхуны, ходившей в Смирну и к левантийскому берегу.

— Что, маэстро Джованни, — спросил Кокардэр, — готовы уже в путь?

— Как сказать… «Ясная звезда» снимется с якоря самое позднее через шесть дней.

— Какая звезда?

— Да шхуна же моя!

Кокардэр обратился к монаху:

— Так что, ваше преподобие, потерпите еще шесть деньков, тогда избавитесь от нашего общества. А то оно вам, кажется, не по душе.

— Ничего не понимаю, — прошептал монах, снедаемый тревогой.

— А дело проще простого. Наш друг маэстро Джованни — хозяин прекрасной шхуны.

— И что?

— Как «что»? Шхуна, как вы слышали, зовется «Ясная звезда» и снимется с якоря через шесть дней.

Лойола побледнел. Он начал понимать.

— И тогда что? — мрачно спросил он.

— Тогда вот что: через шесть дней мы будем иметь честь сопроводить вас на «Ясную звезду» и самым честным образом спустить в трюм. Потом, ваше преподобие, нам только останется попросить у вас благословения. Вы, надеюсь, не откажете.

Лойола сделал страшное усилие над собой.

— А когда корабль прибудет на место, что станет со мной?

— Вы будете свободны.

— Что вы имеете в виду под свободой?

— Свободу, ваше преподобие! Свободны будете, словно птица в небесах. Можете отправляться, куда хотите.

— На сей раз это уже верно?

— Было бы неверно, ваше преподобие, мы бы с вами отправились.

— Да, это так…

Лойола немного помолчал и подумал. Потом посмотрел на моряка и спросил:

— А в каком порту вы меня отпустите, могу я знать?

— Никакой тайны тут нет, — ответил за Джованни Кокардэр. — Ваше преподобие освободится в Смирне, в Турции.

— В Смирне! — в полном отчаянье пробормотал монах.

Это был последний удар, доконавший его.

— А сколько времени нужно вашему кораблю, чтобы дойти до Смирны?

— Говори, маэстро Джованни! — сказал Кокардэр.

— Чтобы дойти до Смирны? — повторил хозяин «Ясной звезды». — Так… Будем стоять в Италии, потом в Алжире, потом в Тунисе…

Лойола весь дрожал от ужаса.

— Ну что ж, — подсчитал Джованни, — больше четырех месяцев никак не выйдет, даю слово!

Лойола чуть не завопил. Глаза его налились кровью. Он повернулся и тяжело, словно от сильного удара, рухнул наземь…

Придя в себя, Лойола собрал всю свою могучую волю, чтобы как-то держаться. Но как бы ни была она сильна, все равно из его глаз упала горючая слеза — слеза ненависти и бешенства, подобная капле желчи. Весь обдуманный в подробностях план рушился. Назад во Францию он теперь попадет не раньше, чем через полгода. Признав поражение, монах опустил голову.

И трое сопровождавших услышали его шепот:

— Все пропало…

Как обозначил Кокардэр в своем расписании, так оно и случилось. На четвертый день пребывания в Марселе вечером Лойолу проводили на борт «Ясной звезды» и заперли в каюте так, что он не мог выйти, покуда берега не скроются из вида.

На другой день «Ясная звезда» снялась с якоря. Кокардэр и Фанфар издалека наблюдали, как постепенно надувались ее паруса, как шхуна стремительно полетела к открытому морю. Кокардэр крикнул вслед то же, что и Манфред:

— Доброго пути!

Потом два товарища оседлали коней и отправились обратно в Париж.

Оставим двух воров, которые довольные и со спокойной совестью потихоньку возвращаются в Париж, и вернемся к другому лицу, которое наши читатели, вероятно, не забыли. Мы, конечно, говорим о Джипси.

После волнующей, можно даже сказать трагической сцены, разыгравшейся между цыганкой и великим прево, старуха в отчаянье и растерянности, с окаменевшим сердцем, с безумно жаждущей мщения душой вышла из резиденции великого прево.

В смутном предрассветном полумраке она погрозила дому кулаком и зловеще прошептала:

— Еще не все кончено!

Множество ночей напролет она обдумывала план, провалившийся теперь так жалко, но не сдалась. Ведь мщение стало для нее самой жизнью.