Мишель Зевако - Двор чудес

Через пару минут она остановилась возле указанного дома, спрыгнула на землю, привязала лошадь к кольцу и зашла внутрь — все это так проворно, что никто из соседей ее не заметил.

Еще через десять минут подошел и Жан-Калека.

— Конюшня здесь есть? — спросила Мадлен.

— Да, мадам, я туда свою лошадь поставил.

— Дом я посмотрела, — сказала она.

Жан-Калека взглянул на нее с тревожным вопросом во взгляде.

— Все хорошо, — сказала она. — Ты все правильно сделал. А сам где будешь ночевать?

— В конюшне, — ответил он шепотом.

Тут на улице послышался громкий шум. Мадлен подошла к окну. Ставни были приоткрыты так, что она видела все, а ее видно не было.

Поднялась суматоха. Жители Фонтенбло в праздничных нарядах высыпали на улицы.

Сильно взволнованный человек в черном, окруженный главными лицами городка, стоял со свитком в руке: то было приветствие государю, которое он должен был прочитать.

Раздались крики: «Да здравствует король!» Человек в черном шагнул вперед, другие важные лица тоже.

Мадлен Феррон у окна ожидала, не поведя бровью.

Вот на улице вдруг настала полная тишина: должно быть, человек в черном читал королю свое приветствие.

Потом опять раздались крики.

Наконец появился король, окруженный вельможами!

— Жан! — позвала Мадлен Феррон.

Тот одним прыжком оказался рядом с ней.

— Посмотри вон на того человека.

— Вижу…

— Это французский король.

— Я знаю, мадам…

Король прошел, проехал обоз, потом еще всадники.

Мадлен задумчиво стояла у окна.

Минут через десять она увидела Рагастена с тремя товарищами.

— Поезжай за этими людьми, — сказала она, — узнай, где они остановились. А потом приходи сюда, поговорим.

Дурной Жан опрометью бросился на улицу. Вернулся он через час.

— Те всадники живут в трактире «Великий Карл» на Дровяной улице.

— Хорошо, — сказала Мадлен и села. Дурной Жан по-прежнему стоял перед ней.

Вдруг она посмотрела ему прямо в глаза. Он опустил голову.

— Так ты говоришь, что спать будешь в конюшне? — спросила она.

— Да, мадам… чтобы вас не стеснять…

Она еще раз посмотрела на него — это взгляд потряс его до глубины души.

— Ты хорошо запомнил того человека, что я тебе показала? — спросила она.

— Короля? Да, мадам.

— А если бы я велела убить его, ты что бы сделал?

— Убил бы, мадам.

И он с пылом заговорил:

— Велите мне убить короля — я убью короля. Велите убить папу римского — пойду в Рим и убью папу. Велите отречься от веры, похулить Христа — отрекусь даже на костре, буду хулить Бога даже под пыткой. Вы, мадам, мой король мой бог! Да вы же знаете это! Что я вам говорю! Я ваш весь телом и душой. За час, подобный тому, что я провел с вами, я согласен на вечные муки… Да и что мне было бы в рае без вас! О, только подумаю об этой ночи! А я всегда о ней думаю! В этом воспоминанье теперь вся моя жизнь. Нет такого мгновенья, чтобы в моем воображении не вставала эта картина. Она преследует меня… Иногда, чтоб усмирить мучения, я сам себе терзаю грудь. О, мадам, сжальтесь еще раз надо мной! Скажите всего одно слово! Пусть я буду жить хоть с тенью надежды, хоть с обманчивым призраком! И пускай за этим призраком последуют самые ужасные муки! И пускай надежда сокроется, оставив мне только жуткие страдания сожалений!

Мадлен внимала его излиянию страсти.

— Кто же тебе не велит надеяться? — ласково спросила она.

— О, мадам! — растерявшись, пробормотал Жан. — Только не сводите меня с ума от радости!

— Послушай — ведь в первый раз я не была настолько жестока?

— Правда, — ответил он, вдруг помрачнев. — Но ведь вы тогда не знали…

— О чем не знала?

Он потупил взор и весь побледнел.

— О твоей болезни? — спросила она с таким совершенным равнодушием, что его всего сотрясло изумление — как будто на его словах великая королева выбросила корону в сточную канаву.

Он так и застыл, обалдев от неожиданности и ужаса. Она встала и подошла к нему. Улыбки на ее губах больше не было. Ласковый взгляд превратился в суровый и злой.

— Я вас боюсь, мадам! — воскликнул он.

Она схватила его за руку.

— Болезни! — воскликнула она. — Хочешь, я тебе все скажу, мой бедный изгой? Твоя-то болезнь мне и была нужна!

Он вскрикнул от ужаса и отчаянья.

— Правда ли это? Не сон ли? Вас ли я сейчас слышу?

— Болезни! Я хотела, чтобы ею заболел еще один человек. Я его ненавижу, я придумывала ему самые страшные казни… Я хотела… но, кажется, ничего не вышло… Кажется, он удрал от меня, потому что все время бегает за новыми любовницами…