Мишель Зевако - Двор чудес

Мадлен бросилась к дверце. Она не бежала: шла тихонько — так, что ее легкие шаги трудно было расслышать. В руке она держала короткий кинжал, готовая, если нужно, ударить. Но она дошла до калитки раньше, чем солдат обернулся.

Мадлен выскочила на улицу и бесшумно заперла калитку.

Было часов около одиннадцати. Мадлен Феррон быстро пошла вдоль парковой стены. Она замыслила дойти до гостиницы «Великий Карл» и встретиться с шевалье де Рагастеном.

Написанное письмо было уже не нужно. Мадлен хотела порвать его и выкинуть, но, поискав, не нашла. Должно быть, письмо выпало во время короткого поединка с незнакомцем в парке. Мадлен, не сдержавшись, выругалась.

Вдруг ей показалось, что в нескольких шагах от нее какие-то тени крадутся вдоль стены с лестницей. Она отважно шла вперед, не останавливаясь ни на миг.

Скоро она заметила: три или четыре человека прислонились к стене, стараясь слиться с ней. Мадлен прошла мимо. Никто ничего не сказал.

«Грабители, должно быть», — подумала она.

Но тут же сообразила, что грабители напали бы на нее. Вдруг ее голову озарила одна мысль. Она повернулась и пошла назад.

Неизвестные все еще затаились у стены, ожидая, должно быть, когда она отойдет подальше.

Поравнявшись с ними, она произнесла как будто сама себе, но так, чтоб было слышно:

— Нет, уже слишком поздно, пойду-ка я к господину де Рагастену завтра…

Как она и предполагала или надеялась, люди у стены зашевелились, зашептались, а потом подбежали к ней и встали вокруг.

— Ничего не бойтесь, сударь, — сказал один из них, — но вы произнесли одно имя…

— Ваше, господин де Рагастен, — ответила Мадлен Феррон.

Это действительно был шевалье. Он тоже узнал ее голос.

— Это наша заступница! — воскликнул он. — Так вы меня искали?

— Да. Нам надобно побеседовать, только не здесь.

— Пойдем назад в трактир, — сказал Рагастен.

— Еще один день потерян! — отозвался молодой голос, при звуке которого Мадлен вздрогнула.

— Потерян для поисков Жилет, правда, сударь? О ней-то я и пришла поговорить…

— Идемте! — взволнованно вскричали мужчины.

До трактира шли молча. Когда дошли до «Великого Карла», было уже за полночь. Через пару минут все собрались в большой трактирной зале.

Первый взгляд Мадлен Феррон обратила на Манфреда.

— Раз я вижу вас опять, — сказала она, — то должна еще раз поблагодарить за то, что вы спасли мне жизнь.

— А вы мне, мадам, — ответил Манфред, низко кланяясь: не только из вежливости, но и для того, чтобы избежать ее проницательного взгляда.

Ведь этот взгляд ясно говорил: «А помнишь ту минуту исступления, когда ты объяснялся мне в любви?»

Манфред слишком хорошо ее помнил. Он отдал бы год жизни, чтобы уничтожить эту минуту, когда помышлением, намерением изменил своей любимой Жилет…

Прекрасная фероньерка, конечно, поняла, что творится в сердце юноши, отвела от него взгляд и оглядела всех присутствующих.

За столом сидели Трибуле, Рагастен, Лантене, Спадакаппа и Манфред.

— Мадам, — сказал Рагастен, — вы обещали нам, что расскажете нечто о Жилет. Простите нам нашу поспешность; вы поймете ее, если узнаете, что господин Флёриаль — вот он — отец Жилет, а мой дорогой сын Манфред — ее жених…

Мадлен удивилась:

— Вы говорите, что господин Манфред ваш сын?

— Да, мадам, — ответил Рагастен.

— Вот как! — сказала Мадлен. — Я очень рада…

Ни Рагастен, ни Манфред не поняли этого странного восклицания.

Помолчав немного, она еще спросила:

— А Жилет — невеста господина Манфреда?

— Во всяком случае, они очень любят друг друга…

— Я и этому очень рада, — опять сказала Мадлен Феррон. — У господина Манфреда благородная душа, а Жилет — самая прелестная девушка, какую я видела.

— Вы ее видели? — разом воскликнули Трибуле и Манфред.

— Немного терпения, — ответила она с улыбкой. — Больше всего из сказанного господином де Рагастеном меня удивило, что господин Флёриаль — отец Жилет.

— Отец, сударыня, — ответил Трибуле дрожащим от волнения голосом. — Насколько может назвать себя отцом человек, который ребенка нашел, воспитал, обожал и поставил его счастье целью своей жизни.

— Понимаю, — кивнула Мадлен. — Шевалье и вы, господа: я видела Жилет и говорила с ней часа два тому назад.

Все собравшиеся напряженно молчали.

— Прежде всего, не тревожьтесь, господа, — говорила Мадлен. — Девочка счастливо избежала всех окружавших ее опасностей. Всех, господа, а какого рода эти опасности, мне объяснять не надо: ведь она в доме французского короля.