Мишель Зевако - Двор чудес

Разговор короля с Ла Шатеньере он тоже слышал.

— О каких же? — спросил королевский любимец.

— О вашей женитьбе на герцогине де Фонтенбло, — без всякого стеснения ответил капитан.

Ла Шатеньре посмотрел Монтгомери прямо в глаза.

— Черт возьми, вы недурно осведомлены! — сказал он. — Право, молодец.

— Что ж такого? Каждый старается как может. Мне надобно знать, что делается при дворе, я и стараюсь узнать как можно больше.

— Да, но дело о моей женитьбе решилось только что, да она еще и не наверняка состоится.

— Отойдемте подальше, там поговорим. Здесь есть и еще любопытные уши… кроме моих.

И верно: по передней прогуливался один из дворян свиты Дианы де Пуатье — Ги де Шабо де Жарнак — и явно любопытствовал, о чем говорят между собой Ла Шатеньере с Монтгомери.

Ла Шатеньере сообразил: капитан гвардии нынче в большой милости. Поэтому он принял руку, предложенную Монтгомери, и так, под ручку, они спустились в парадный двор.

— Теперь поговорим, — сказал Монтгомери. — Вы сказали, дорогой друг, что ваш брак с герцогиней де Фонтенбло еще не наверняка состоится. Вы совершенно правы.

— Так-так! Вы, должно быть, что-то знаете? Есть какое-то препятствие?

— Помните одного парижского вора по имени Манфред?

— Манфред! — воскликнул Ла Шатеньере, побледнев от ярости. — Вы же говорили королю, что он уехал из Фонтенбло!

— Так оно и есть, но неужели вы думаете, что этот человек так легко откажется от любимой женщины? Кажется, он не раз доказывал, что его храбрости и дерзости вам стоит опасаться.

— Что правда, то правда.

— К этому я и клоню. Кажется, я могу решительно утверждать, что скоро Манфред будет опять в Фонтенбло.

— Знать бы только, где у него логово!

— И на этот счет я могу вас просветить. Знаете ли трактир «Великий Карл»?

— На Дровяной улице?

— Именно там. Так вот, дорогой друг: ступайте к «Великому Карлу», попытайтесь осторожненько, незаметно там переспрашивать, посмотреть, послушать — и вы, полагаю, скоро получите известия о том, кто вам нужен.

— Клянусь дьяволом, — сказал Ла Шатеньере, — вы настоящий друг! Я даже выразить не могу, как ненавижу этого человека; он дважды меня унизил, и если когда-нибудь он и впрямь окажется у меня на шпаге, моя благодарность за мной не станет…

— А мне она очень пригодится, дорогой мой. Я уже говорил вам: мы друг другу нужны. Вас при короле было трое. Теперь остались только вы да Эссе: Сансак куда-то пропал. Если бы я занял его место…

— Я вас понял.

— Что для этого нужно? Вовремя ввернуть удачное словечко…

— Положитесь на меня.

— И вы можете положиться на мою дружбу.

Они пожали друг другу руки и разошлись.

Какой мотив двигал Монтгомери, когда он посылал Ла Шатеньере в трактир «Великий Карл»? Он просто надеялся, что такой рубака, как Ла Шатеньере, повстречается там с Трибуле.

А на шута королевский любимец был зол еще больше, чем на вора. У них была старая вражда, и Монтгомери подумал: «Если Ла Шатеньере встретит Трибуле, старик, может быть, в живых и не останется».

Если же Трибуле будет убит, то Монтгомери рассчитывал легко добиться от Ла Шатеньере сохранения тайны, оказав ему какую-нибудь важную услугу.

Оставшись один, Ла Шатеньере без промедлений направился в трактир «Великий Карл», сел за стол и велел принести себе вина. Но не успел он усесться, как в трактирную залу вошел еще один дворянин и сел неподалеку. Это был Жарнак.

Ла Шатеньере нахмурился. Он заметил, как Жарнак уставился на него еще в передней у короля. Потом Жарнак спустился во двор почти прямо вслед за ним и продолжал шнырять там. И вот он в убогом трактире…

Очевидно было, что он искал ссоры. Однако Ла Шатеньере сдержался.

Но когда трактирщик вошел в залу с бутылкой, заказанной Ла Шатеньере, Жарнак встал, выхватил у опешившего хозяина бутылку из рук, отбил у нее горлышко и сказал:

— Запомни, деревенщина: если в таверне я — меня обслуживать первым! Теперь поди принеси этому господину другую бутылку, если там еще осталось.

Ла Шатеньере встал и подошел прямо к Жарнаку:

— Милостивый государь, вы явились сюда ради ссоры?

— А вы, милостивый государь, что-то долго соображали.

— Может быть, соображал я долго, но шесть вершков стали вам в брюхо могу вогнать куда быстрее!

— Господа, господа! — жалобно заголосил трактирщик.

— Молчи, пьяница! — крикнул Жарнак и, не глядя, далеко оттолкнул беднягу. — Господин Ла Шатеньере, — продолжал он, вставая в позицию, — знаете ли, где теперь ваш друг д’Эссе? Лежит на лужайке в парке, где я оставил его, считая мертвым. А так как вы донесете на меня королю, мне и вас придется убить.