Мишель Зевако - Двор чудес

Человек открыл дверь, и они вошли в нижнюю залу. Там человек зажег факел, который, должно быть, принес в тот же день или накануне.

Мадлен развязала сверток и достала увесистый кошелек, а из него солидное количество золотых монет. Она дала их своему спутнику.

— Вот немного для задатка, — сказала Мадлен Феррон. — Но не забывай: ты должен быть мне верен до конца. Будешь умен — станешь богат.

— В верности моей не сомневайтесь, тем более что, выдав вас, я и себя ведь выдам: тогда меня ждет самое меньшее — виселица… А что касается ума — постараюсь. Теперь пойдемте, я покажу вам ваше жилье.

Человек открыл дверь и спустился по лестнице в довольно просторный и не слишком душный подвал.

— Вот, — сказал он. — Я перенес сюда кровать с верхнего этажа и еще кое-какую мебель. Вот стол, кресло, а из еды я каждый вечер буду вам приносить все, что надо.

— А лошадь? — спросила Мадлен.

— Выйдите из парка через потайную калитку, идите прямо по дороге. Шагов через пятьсот будет бывшая хижина лесника. Лошадь там и стоит — только оседлать. Там же сможете ждать, когда можно будет вернуться в парк.

— Скоро поедет король на охоту?

— Послезавтра. Большая будет охота, для всего двора.

— Хорошо. Приходи каждый вечер, сообщай, что творится во дворце. Пока я тобой довольна. А теперь ступай, я устала.

Человек ушел.

Мадлен тщательно заперла дверь павильона, спустилась в погреб, легла и тут же уснула мирным сном.

В этот самый Караульный павильон герцогиня д’Этамп и собиралась переселить Жилет с Маржантиной.

— Я сама уговорю их, — сказала она, — и велю привести дом в порядок.

И действительно, как только король ушел от нее, она принялась за дело. Вскоре дюжина рабочих и слуг скребла и терла наименее запущенные комнаты павильона. Туда принесли мебель и гардины.

На другой день в нескольких комнатах павильона, предназначенных для Маржантины с дочерью, можно уже было жить. Осталось их уговорить.

— Это будет трудновато, — размышляла герцогиня, — но с терпением всего можно добиться. К тому же только маленькая Жилет настроена против меня, а Маржантина мне должна быть признательна: ведь я и вправду помогла ей отыскать дочь.

Какова же на самом деле была затаенная мысль герцогини д’Этамп? Неужели она действительно собиралась помочь королю одолеть Жилет? Или, напротив, втайне надеялась, что в уединенном помещении девушке будет проще сопротивляться? Она и сама точно не сказала бы.

Войдя в покои герцогини де Фонтенбло, она увидела Маржантину в кресле. Несмотря на рану, она не ложилась, чтобы всегда быть готовой защитить дочь.

Жилет сидела рядом. Мать и дочь, забывшись в долгом любовном разговоре — такие беседы с тех пор, как они обрели друг друга, составляли всю их жизнь, не заметили герцогини.

Она приоткрыла дверь в их комнатку, и, хотя говорили они негромко, слышала разговор.

— И как этого юношу зовут, ты говорила? — спрашивала Маржантина.

— Манфред, матушка.

— Манфред, Манфред… — задумчиво проговорила Маржантина. — Кажется, мне это имя знакомо… да и по описанию твоему я его, мне кажется, признаю… Как будто когда-то в прежнюю пору я его знала.

Когда Маржантина была безумной, она жила на улице Дурных Мальчишек, на самой границе Двора чудес. А Манфред ведь жил в самом Дворе чудес.

Но Жилет с ужасом избегала любых разговоров, которые могли бы напомнить ее матери, что она была безумна.

— Вы не тревожьтесь, матушка, — сказала она. — Главное, не думайте совсем о былом: вам это будет вредно.

— Отчего же мне не думать о былом, дорогое дитятко? Я только о нем и думаю. Хочется заполнить эту дыру в памяти, хочется перебросить мост в мою молодость, а то между мной и ней пропасть… Ну, а Манфреда, по-моему, я и вправду знала. А как, когда — вот этого сказать не могу…

— Вам кажется, матушка…

— Может, и так… Говоришь, он тебя спас? Да, ты так и сказала… Бедняжка моя, я-то понимаю, как тебе тут плохо без него. Ничего, кончатся твои страдания! Я тебя отсюда вытащу, не бойся…

— Я теперь ничего не боюсь, матушка… Знаете, даже тогда… когда король вдруг пришел сюда… я не испугалась. А вот если бы я была одна, как в том месте…

— Да-да, ты говорила: в гроте Отшельника… Ах, мерзавец!

— Я тогда с перепугу чуть не умерла, а с вами ничего не боюсь.

— А может быть, и напрасно, дитя мое, — вошла в комнату герцогиня д’Этамп.

Жилет не знала, что и сказать. Герцогиня продолжала:

— Простите, что я застала конец вашего разговора и вмешалась в него. Я пришла как друг…