Мишель Зевако - Трибуле

– Аминь! – проговорил Лантене, тщательно наблюдавший за улицей.

– Слушай дальше!.. Я пошел осушить фляжку старого вина в корчму, которую мадам Грегуар заполняет своим очарованием… Наливая мне бокал, она поцеловала меня в губы… Этот поцелуй и старое вино оставили на губах какой-то едкий вкус, вызвавший отвращение…

– Ну и нахал! Обязательно расскажу об этом прелестной мадам Грегуар!

– Слушай дальше!.. В сумерках я блуждал по городу и увидел Дурного Жана, он выходил из приюта для прокаженных. Знаешь, он ведь обязан мне жизнью… В прошлом году я вытащил его из Сены. Он чуть не утонул… С той поры он всегда почтительно приветствует меня издали. А тут Жан подошел ко мне и взял за руки. Меня удивил его поступок. Я взглянул на него и увидел, что он плачет… Отчего? От радости, сказал он мне… Он очень рад, что встретил меня. И тут же отошел, чуть ли не бегом. Радость Дурного Жана подействовала на меня, словно отравленное вино…

Манфред остановился, чтобы перевести дыхание… Он протянул ладонь к темным теням за окном.

– О Париж! Бесчестный, преступный Париж! Шлюхи и соблазнительницы попирают здесь сердца! Париж, ты наскучил мне, ты уморил меня своими домами, улицами, людьми, лживыми девчонками, вороватыми, бесстыдными, циничными, соглашающимися отдаться любому, кто больше заплатит… А если этот покупатель король…

Манфред схватил бутылку и с силой швырнул ее о стену, после чего внезапное бешенство его угасло, словно что-то разбилось в его душе подобно разлетевшейся на тысячи осколков бутылке…

Лантене смотрел на друга с жалостливым сочувствием. Сострадание к другу охватило его, и он решился на жертву, перед которой несколько дней отступал его мягкий характер.

– Не так уж и серьезна твоя болезнь, – он постарался выговорить это с легкой небрежностью, – а лекарство в твоих руках… Париж тебе надоел? Но ведь мир так велик…

– О чем ты? – вздрогнул Манфред.

– Ты ведь свободен, брат! Незнакомый мир откроется перед тобой! У тебя есть добрый конь и надежная шпага… В Европе не стихает шум сражений… Повсюду можно найти овец, которых надо защитить от волков, и… может быть… тебя это позабавит…

Голос Лантене задрожал, Манфред зарыдал.

В ту же секунду они бросились в объятия и на какое-то время прижались один к другому.

– О брат!.. Какой ты добрый! – сказал Манфред. – Как ты догадался! Ты разом все понял!.. Прости, что я покину тебя! Ты видишь мне здесь нечего делать!.. Я умру здесь…

А потом очень тихо он добавил:

– Так близко от нее!

– Куда направишься? Поспешно спросил Лантене.

– Разве я знаю? – лихорадочно ответил Манфред. – Север… Юг… Дождь или солнце… Все будет хорошо для меня… Лишь бы только дождь, который будет освежать мою голову, не был тем же самым, что намочит ее волосы… лишь бы одно солнце не светило нам… ей и мне!

– Брат! Брат! Береги себя!

– И потом, смотри… Я давно уже мечтаю увидеть Италию… Эта страна влечет меня… Почему?.. Не знаю. Но в те редкие моменты, когда Джипси разговорится, когда она говорит об Италии… о Риме… особенно о Риме… когда она рассказывает о нем, мне кажется, что я гляжу на семейные портреты…

Внезапно он прервался и, словно уговаривая себя, сказал:

– Да… Мне надо увидеть Италию… и Рим!

– Когда отправишься? – спросил Лантене.

Манфред хранил молчание, и тогда его друг добавил:

– Поезжай завтра… Хочешь?

– Завтра!..

– Да, брат! Ничто тебя не останавливает?

– Ах, Лантене! – воскликнул Манфред. – С какой охотой я отправился бы в другое путешествие! Как счастлив был бы я оказаться куда дальше Италии и Рима, далеко за границами мира и… жизни, если бы я не вспомнил, что ты будешь оплакивать меня!

Друзья переглянулись. Потом, когда всё было сказано, Манфред прицепил к поясу шпагу и надел свою шапочку с черным пером.

– Куда ты? – с беспокойством спросил Лантене.

– Немного прогуляться… Не беспокойся обо мне. Такая безлунная ночь словно создана для таких бродяг, как мы. Горожане боятся нос высунуть, дозорные тоже прячутся, король спит в своем Лувре, а великолепный Монклар о чем-то размышляет в своем особняке. До завтрашнего утра Париж предоставлен нам.

Лантене взглянул на небо.

– Через пару часов небо прояснится, когда луна поднимется достаточно высоко, а ветер разгонит тучи… Хочешь, я пойду с тобой?

– Ничего не бойся! – ответил Манфред.

Лантене вздохнул. Друзья обменялись рукопожатиями. Потом Манфред вышел… Куда он направился?