Мишель Зевако - Трибуле

– А ты уверен, что он придет?

– Он приходил вчера и бродил здесь около часа, он приходил позавчера и за день до этого, вечером… Почему бы ему не прийти сегодня?

– Тогда нам надо предупредить господина главного прево…

– Ты говоришь глупости. Мы сами должны провести эту операцию, и, если бы я узнал, что месье де Монклар хочет в нее вмешаться, то запер бы главного прево в его собственном жилище.

Вот что мог бы увидеть и услышать Трибуле. Но его не было на берегу, и поэтому он ничего такого не видел и не слышал, потому что, запертый в Лувре, он тщательно наблюдал за калиткой, к которой, как мы знаем, он приблизился.

Перед ней прогуливался солдат. Вид у него был угрюмый и скучающий, какой бывает у всех служак, поставленных сторожить двери или часовых. Наш солдат был настоящим гигантом.

У него была рыжая окладистая борода, голубые глаза казались фаянсовыми, под низким лбом угрожающе смотрелось открытое, нежное, какое-то инфантильное лицо. Должно быть, он убивал, сам не сознавая этого.

Внезапно колосс остановился и пробурчал в свою густую бороду, обнаруживая сильный немецкий акцент:

– Господи Боже мой и Пресвятая Дева Мария вместе со всеми святыми! Что я там слышу!

А слышал достойный немец мелодию, наигрываемую на виоле.

Сначала на его лице проявилось удивление, граничащее с искренним изумлением… потом – восхищение… потом – некий экстаз. Немного подавшись вперед, со скрещенными руками, затаив дыхание, со слезами на глазах, служака слушал эту мелодию.

А мелодия доносилась очень тихо, словно издалека; она приносила гиганту аромат далекой родины, рисуя с потрясающим реализмом горы, в которых прошло его детство, деревянные домики с дымящими трубами, снежные вершины, теряющиеся в глубокой синеве небес, – весь чарующий пейзаж, в котором проходят мычащие стада и молоденькие светловолосые девчонки с косичками, сладчайшими голубыми глазами, в красных, очень коротких юбках…

– Ранц-де-ваш! [24] Ранц-де-ваш (Ranz des vaches) – «пастуший (коровий) наигрыш» был запрещен к исполнению в полках швейцарских гвардейцев под страхом смертной казни. Считалось, что эта мелодия вызывает такую тоску по родине, что становится причиной самоубийств и дезертирства, бывших настоящим бичом этих подразделений. – Примеч. автора. – пробормотал гигант.

Глаза его затуманились, и он мечтательно вздохнул.

– Ранц-де-ваш! Да, это ранц-де-ваш!

Внезапно мелодия прервалась и появился Трибуле.

– Ну, вы довольны, мой бравый Людвиг?

– Доволен, месье Трибуле! Хочу сказать, что я с радостью отдал бы свое годовое жалованье, лишь бы еще раз услышать этот мотив…

– Да, да! Вы хороший швейцарец. Это вас зовут Риги, не так ли?

– Нет, меня прозвали Юнгфрау [25] Юнгфрау – одна из самых высоких и самых красивых вершин в Швейцарских Альпах. Ее назвали в честь Пресвятой Девы Марии. Но возможен и грубоватый простонародный перевод «девушка». .

– Ага! – восторженно заметил Трибуле. – Значит, Юнгфрау, а не Риги!

– Да! Это потому что я родился в окрестностях Юнгфрау…

– И именно там вы хотели бы оказаться в эти минуты. Вместо того чтобы топтаться перед дверью, за которой ничего нет!

– Эту дверь я должен охранять, месье Трибуле… И особенно от вас! – проговорил немец, внезапно вспомнивший о своих служебных обязанностях.

– А скажите-ка мне, – продолжал Трибуле, – долго ли вам еще стоять на посту?

– Меня сменят через час. Я не хотел бы убить человека, так хорошо играющего Ранц-де-ваш.

«И этот тоже!» – подумал Трибуле. Вслух же он сказал:

– Видите, дорогой мой Людвиг, я не приближаюсь… у меня нет желания уходить… Король очень привязан ко мне, а я очень привязан к его величеству!

– В добрый час, месье Трибуле.

Трибуле замолчал, отошел на несколько шагов и начал настраивать свой инструмент. Потом еще раз зазвучал монотонный мотив горцев.

Людвиг слушал всем своим существом. Звук был нежнее и мощнее, чем прежде. Мелодия зачаровывала солдата. Закончив играть. Трибуле быстро подошел к гиганту.

– Людвиг, – спросил он очень тихо, – а как зовут ту, что ждет тебя там, в горах?

– Катрин… Но как вы узнали?..

– А если бы ты мог к ней добраться?

– О, это был бы рай земной!

– Ты бы женился на ней, так? Построил бы дом… свой деревянный дом на опушке чудесного хвойного леса, где так приятно пахнет смолой… Совсем недалеко от долины, где шумит и пенится водопад…

– Да вы же там были! – удивился Людвиг.