Мишель Зевако - Трибуле

При этих словах король почувствовал, как в сердце его разгорается любовное пламя.

«О!.. Если бы Маржантина солгала!.. Если бы Жилет не могла быть моей дочерью!..»

А в глубине души он уже сознавал, что инцест его мало пугает и ему позволено утолить свою страсть. Он встал и сжал руку девушки.

– Дитя, – едва слышно, взволнованно проговорил он, – неужели ты не понимаешь, что я ненавижу этого шута за то, что ты его любишь!.. Я, король Франции, унизился до ревности к своему шуту!.. Я завидую его погремушке и бубенцам, потому что ты на них смотришь с нежностью, в то время как для меня ты оставляешь только строгие взгляды!.. А я ведь ревнив, Жилет… Ревнив! Понимаешь ты это?

Король забылся, потерял голову. Он позабыл и свою королевское достоинство, и видимость галантности, и манеры доблестного рыцаря, которые он так любил демонстрировать.

– Ревнив к Трибуле! – прорычал он, тогда как испуганная Жилет тщетно пыталась освободиться. – И если бы был только он один!.. Но ведь есть еще и другой!.. Другой!.. Нищий бродяга, полное ничтожество, и ты его тоже любишь! И это стало для меня настоящей пыткой! Ну, о чем же ты думала, когда выбирала в отцы Трибуле, а в любовники – Манфреда! И при этом ты сказала, что не можешь быть королевской дочерью!..

– Ах! Вы мне делаете больно! – вскрикнула Жилет.

Король и в самом деле сильно сдавил ее запястье.

Франциск уже ничего не слышал; разгоряченный, пришедший в неистовство, он продолжал:

– Но я тоже тебя люблю!.. Какими чарами ты меня околдовала?.. Я люблю тебя, несмотря на презрение, которое читаю в дорогом для меня взгляде!.. Мне нравится даже тот ужас, которым ты сейчас объята! Люблю тебя! И хочу, чтобы ты тоже меня любила!

– Но это же омерзительно! Это чудовищно!

– Да! Я вижу, как надо тебя любить, чтобы превратиться в твоих глазах в монстра!..

– О, но вы же подлец!.. Ко мне!.. Ко мне!..

– Я хочу, чтобы ты меня любила! За такую цену я помилую Манфреда! За такую цену я помилую и Трибуле!

– Ценой моей жизни, но не ценой моего бесчестья, сир! – закричала Жилет.

И отчаянным рывком девушка освободилась от захвата, отпрыгнула назад, а мгновение спустя король увидел ее прижавшейся к окну, дрожащей и выставившей вперед кинжал.

– Что я наделал! – пробормотал он.

– Что вы наделали, сир? Вы вырыли пропасть между мной и собой, и эта пропасть никогда не заполнится…

– Жилет!..

– Сир! Я пришла просить вас помиловать моего отца…

– Никогда! – прорычал король; исступление бешенства сменилось у него исступлением страсти.

– Я требую милосердия! – повелительным тоном сказала Жилет, и тон ее остановил короля:

– Королевская дочь! – злобно вырвалось у него.

– Сир, – с жаром продолжала Жилет, – вызовите своего капитана и отмените приказ, только что вами отданный. Или я убью себя здесь, прямо перед вами, клянусь своей дочерней привязанностью!

Король посмотрел на Жилет. Он убедился в ее решимости. Он вообще легко и быстро менял выражение своего лица, отчего почти невозможно было проследить за сменой его мыслей. Внезапно королевское лицо просияло, и монарх весело воскликнул:

– Боже мой, моя дорогая герцогиня!.. Не надо стольких слов, таких ужасных жестов… Ваши желания всегда будут приказами для меня… Разве отец может в чем-либо отказать своему ребенку?..

– Месье де Монтгомери! – громко крикнул он.

На призыв вышел Басиньяк. Он кивнул головой и исчез. Жилет и король удивленно переглянулись.

– Уберите клинок на место, – серьезно сказал Франциск. – Гарантией вам будет мое слово.

В тот же момент вошел капитан стражников.

– Месье де Монтгомери, – спросил король, – где сейчас находится Трибуле?

– Во дворе, сир! Восемь стражников готовы отвести его в Консьержери согласно приказу вашего величества…

– Мадам герцогиня де Фонтенбло оказала честь этому негодяю и заинтересовалась им… На этот раз он отделается только страхом… Трибуле свободен, месье. Идите!

– Позовите мадам ле Сент-Альбан, – отдал очередное приказание король.

Первая фрейлина герцогини де Фонтенбло все еще находилась под влиянием того, что она называла умопомрачением маленькой герцогини.

– Мадам де Сент-Альбан, проводите герцогиню в ее апартаменты и, – прибавил король, подчеркивая свою мысль особым тоном, – хорошенько смотрите за ней… Полагаю, что ее здоровье требует самого тщательного наблюдения.

После этого король протянул руку Жилет. Она вложила два пальца в его кулак. Король довел девушку до дверей кабинета, там он поцеловал ей руку, сказав при этом: