Мишель Зевако - Трибуле

– Добавлю, брат Любен, что преподобный Лойола объявил нас солдатами… А что делают солдаты? Особенно во время войн и походов, в каковом мы и пребываем? Они должны хорошенько…

– Есть еще обильнее!

– Чтобы быть в полном здравии и силе, брат Любен!

– Ибо как атаковать неприятеля без сил?..

Оба монаха, как истинные солдаты, встали с воинственным видом и направились к выходу. Корчма была пустой.

– Ужин вам обойдется в одно экю, один ливр и восемь денье, – со своей обычной очаровательной улыбкой подошел к ним мэтр Грегуар.

– Benedicat vos Dominus! [21] Благослови вас Господь! (лат.) – ответили монахи и простерли над внезапно склонившимся Грегуаром угрожающие десницы.

– Цыпленок прямо со сковородки! – бормотал несчастный трактирщик.

– Benedicat! – повторили громче монахи.

– Омлет с ломтиками сала, блюдо, достойное королевского желудка, – жалобно продолжал Грегуар.

– Benedicat! Benedicat! – почти орали монахи.

И в тот же самый момент они открыли дверь и растворились в уличной темноте.

– Катитесь вы к черту со своими благословениями! – в бешенстве прорычал Грегуар. – Мне придется скоро закрыть корчму, если подобные сюрпризы будут часто повторяться!..

А брат Тибо и брат Любен, оказавшись на улице, шли, если воспользоваться выражением мэтра Рабле, раскачивая головами и давая волю своим баритонам…

– Подайте, ради бога! – совсем рядом послышались грубые голоса.

Перед испуганными монахами из тени выросли две фигуры.

– Что вам надо, господа? – заикаясь, спросил брат Тибо.

– Денег!..

– Смилуйтесь! Наша мошна пуста…

– С пустой мошной не ужинают по-королевски у Грегуара!

И тут монахи узнали двоих скверного вида мужчин, выпивавших рядом с ними в корчме Девиньер.

– Господа! – дрожащим голосом вскрикнул брат Любен. – Мы монахи, мы дали обет бедности…

– Деньги! Или вы отправитесь на небо!

Блеснули острия двух шпаг, что окончательно привело монахов в ужас. Они упали на колени, а Кокардэр и Фанфар начали их обыскивать

– Пусто! – злобно крикнул Фанфар, закончив обыск Любена, сопроводив свое восклицание обильным потоком самых страшных ругательств.

– Ничего! – вторил ему Какардэр, обшаривавший брата Тибо. – Если не считать дрянной книжонки, верно, молитвенника.

– Книга! – застонал брат Тибо. – Проклятая книга!

– В конце концов, ее можно будет продать в какую-нибудь университетскую лавчонку, – продолжал Кокардэр. – Пошли вон, братья! Прочь! Мы, в сущности, добрые черти и не желаем смерти грешниками.

– Мы вовсе не грешники, – возразил несколько осмелевший брат Тибо.

– Конечно! Вы грешите только тогда, когда у вас нет ни полушки. Ступайте с миром, но не впадайте больше в один и тот же грех…

– Господа! Господа! Верните книгу! – вскрикнул в отчаянии Тибо.

Взрыв смеха был ему ответом, и бандитский смех прозвучал в его ушах демонически. Грабители растворились в темноте.

– Мы погибли! – прошептал брат Любен.

– Что скажет преподобный Лойола?

– Эх, брат Тибо! Это ваше гурманство стало причиной несчастья! Это вы затянули меня в корчму…

– Но дверь-то открыли вы, брат Любен. Я же хотел пройти мимо, насладившись одним запахом жаркого.

Таким вот манером, то обмениваясь взаимными обвинениями, то примиряясь, монахи направлялись широким шагом в сторону своего монастыря.

– А! Так о чем я думаю! – вдруг ударил себя по лбу брат Тибо. – Что нам поручили?.. Подложить книгу мэтру печатнику Доле…

– Ни больше, ни меньше, – подтвердил брат Любен.

– Хорошо! Мы подложим молитвенник… хороший, совершенно новый молитвенник с картинками…

– Отличная идея, брат Тибо.

– Одна книга вместо другой, брат Любен!

– А так как у нас есть приказ лгать…

– Мы солжем, сказав, что подложили книгу.

– И это еще будет полуложь.

– Что с избытком позволит нам использовать вторую половину лжи.

Вот такую знаменательную беседу вели между собой брат Любен и брат Тибо по дороге в свою обитель…

Обыск, проведенный на следующий день у Этьена Доле, не дал результата. У печатника нашли оттиски страниц капитального труда мэтра Франсуа Рабле и переводы сочинений Цицерона, нашли книгу, озаглавленную «Подвиги Франциска Валуа, короля Франции», нашли «Рассуждения о латинском языке», также новехонький молитвенник в чистом переплете, но не нашли подсудной книги, в которой подвергается сомнению догма о Непорочном зачатии.

Лойола долго допрашивал брата Любена и брата Тибо, но монахи клялись, что старательно выполнили задание.