Мишель Зевако - Трибуле

Между тем появление монахов в общем зале вызвало некоторое движение среди солдат и школяров. Расплывшаяся в улыбке мадам Грегуар приблизилась к достойным посетителям и поинтересовалась, что они желают выпить

– Сначала поесть, мадам Грегуар. Мы очень голодны.

– А потом выпить, потому что жажда нас совершенно измучила.

Монахам немедленно предложили меню: омлет с ветчиной, пирог с начинкой, цыпленок и несколько бутылок анжуйского вина.

Брат Любен и брат Тибо набросились на еду со свойственными им куражом и горячностью.

А за ближним к монахам столом двое посетителей занимались опустошением большого кувшина с вином. Эти двое мужчин громко кричали, размахивали руками и принимали геройские позы.

Между тем брат Любен и брат Тибо начали свою трапезу под благожелательным взглядом как всегда любезной мадам Грегуар, они не обращали никакого внимания на двух оборванцев, пивших рядом с ними. А соседи и в самом деле казались обычными бродягами.

Но что бы сказали, что бы подумали монахи, если бы услышали разговор своих соседей, тихую беседу, прерывавшуюся громкими выкриками.

– Граф де Кокардэр! – сказал один.

– Маркиз Фанфар?..

– Как вам нравится это вино? (Видишь монахов возле нас?)

– Я полагаю, дорогой мой маркиз, что наша милейшая мадам Грегуар решила нас побаловать. (Да, вижу их, черт возьми! Наверняка нам их послал дьявол!)

– Ставлю вам еще один кувшин за бириби [20] Бириби – игра, напоминающая лото. , граф де Кокардэр!

Видимо, партнеры по застолью владели тугими кошельками.

– Мадам Грегуар! Партию бириби!

Игру принесли, партия началась.

– Маркиз, я собираюсь побить вас. Держитесь!.. Ваш ход, маркиз!

Судя по божественному ужину, который они заказали, плуты были богатыми.

– Ничего, дорогой мой! Сегодня я в ударе и побью вас!

И в это мгновение оба монаха пронзительно закричали.

– Крыса! – заорал брат Тибо.

– Приспешница Люцифера! – вторил ему брат Любен.

– Она укусила меня за ногу!

– Она сожрет мои внутренности!

Грегуар с женой, слуги и многие посетители устремились к монахам. А те вскочили, намереваясь прогнать животное, которое в течение минуты исподтишка атаковало их.

Во всеобщей суматохе кто-то опрокинул стол, посуда, бутылки, еда – всё с грохотом полетело на пол. И тогда заметили, что монашеские сутаны пришиты одна к другой. И в тот самый момент, когда монахи вскочили, их сшитые сутаны подняли и опрокинули стол.

– Колдовство! Порча! – стонали братья.

И тогда увидели, как из-под стола выползает на четвереньках Ландри Ламповое Донышко, сын мэтра Грегуара.

– Негодный мальчишка! – заревел Грегуар. – Тебя ждет хорошая порка!

Но мальчишка вскочил на ноги и исчез в закоулках кухни, успев на прощанье скорчить несколько злобных рож.

– Так обходиться с духовенством! – ворчал мэтр Грегуар, в то время как его жена поспешила с помощью ножниц разъединить одежду монахов.

Порядок был восстановлен. Брат Тибо и брат Любен вернулись к своей трапезе.

Во время этого переполоха граф де Кокардэр и маркиз Фанфар незаметно добрались до двери и улизнули, позабыв заплатить.

– А этот Ландри – настоящий чертенок! – сказал брат Тибо.

– Только хороший пузырь сомюрского мог бы избавить меня от подобного возбуждения, – заметил брат Любен.

Немедленно была затребована бутылка сомюрского. Как только она появилась на столе, монахи опорожнили ее.

– Но это не всё, братишка! – проговорил брат Тибо. – А что мы скажем отцу-настоятелю?

– Ба! А разве мы не выполняем важную миссию? Мы скажем, что встретили врагов и вынуждены были отбиваться…

– Но это будет ложью, брат Любен.

– Да, ложью, брат Тибо… Но чему учил нас преподобный отец Лойола? Лгать разрешено, когда дело касается интересов Церкви…

– Тем не менее…

– Дерзайте, брат Тибо, дерзайте! Не смейте противоречить авторитету почтеннейшего Лойолы, светоча нашей Церкви!

– Господу это не понравится, отец Любен!

– А если мы солжем преподобному отцу-настоятелю, разве это не случится в интересах Церкви? В сущности, кто мы такие в настоящий момент? Двое солдат Церкви… Наказать нас – все равно что наказать саму Церковь! Следовательно, избежав наказания с помощью благостной лжи, мы освобождаем от наказания Церковь. К тому же мы уберегаем от смертного греха отца-настоятеля, который, наказывая нас, поразил бы Церковь!

– Вашими устами да мед бы пить, братишка Любен! – воскликнул Тибо, пришедший в восторг от столь прозрачной аргументации, а чтобы не отставать от собрата, он отважно продолжил: