Иван Фирсов - Адмирал Сенявин

Кутузов избегал генерального сражения. Он прекрасно сознавал — рискованно вдали от России ставить под удар армию. Он предлагал Александру:

— Нынче, ваше величество, Наполеон наседает после венской переправы нам на пятки. Надобно уходить на восток, измотать француза боями, но сохранить армию.

Александр был другого мнения. Легкомысленная жажда славы снедала его. Иметь под рукой такую армию и позорно отступить?

— Я не вижу повода для отхода. Кроме того, король Фридрих-Вильгельм поклялся выступить на нашей стороне.

— Мне неведомы клятвенные заверения его величества прусского короля. Я не вижу прусской армии… — настаивал Кутузов.

Александр распалялся. Как, бежать от Наполеона, имея свежую, только что подошедшую гвардию? Его любимец, молодой генерал-адъютант князь Петр Долгоруков, «полный ноль в военном деле», во всем поддакивал императору:

— Ваше величество, позорно российской гвардии укрываться от француза, тем более постыдно и непозволительно пятиться перед неприятелем.

В это время Наполеон, преследовавший русских, вдруг тоже остановился неподалеку от Ольмюца.

Бонапарт опасался одного — ухода русской армии и затягивания войны. Он был уверен в победе и потому жаждал генерального сражения. Для выполнения своих замыслов он артистически пустился на хитрости. Приказал аванпостам начать отступление и послал к Александру генерала Савари с предложением о перемирии.

В штабе русской армии возликовали:

— Бонапарт трусит! Он погиб! Главное — не выпускать его теперь из рук!

Александр направил к Наполеону князя Долгорукого.

— Государь император предлагает мир, если вы откажетесь от итальянских территорий.

Посмеиваясь про себя, Наполеон не принял предложения, но прикинулся смущенным и растерянным…

Цель была достигнута. Александр и Франц решили дать сражение.

Аустерлиц закончился полным разгромом русских и австрийцев. Не последнюю роль в позорном поражении сыграл бездарный генерал Буксгевден [60] Буксгевден Федор Федорович (1750–1811) — генерал, командовал корпусом в кампании 1806–1807 гг. После Тильзитского мира принял начальство над армией. . Он командовал левым крылом русских войск, имел двадцать девять батальонов пехоты и двадцать два эскадрона кавалерии. Почти все его войска погибли или попали в плен. Императоры Александр и Франц позорно бежали в темноте, спасаясь от плена. Их свита неслась врассыпную, бросив обоих монархов по дороге, монархи тоже в страхе покинули поле сражения, и лошади унесли их в разные стороны…

Рыдающего Александра трясла лихорадка, он потерял самообладание и пришел в себя лишь через несколько дней. Обстановка в Европе в корне изменилась. В дни Аустерлица эскадра Сенявина покинула берега Англии. Предусмотрительность адмирала оказалась своевременной. На траверзе Эль-Ферроля, когда солнце клонилось к закату, матрос на салинге флагмана крикнул:

— Слева на горизонте паруса!

Командир «Ярослава» капитан второго ранга Федор Митьков послал за Сенявиным, который после бессонной «очи прилег отдохнуть. Глядя в подзорную трубу, Митьков насчитал более десяти парусных судов.

— Какое ваше мнение? — раздался рядом голос Сенявина. — Чьи это суда? — Он так же, как и Митьков, наблюдал за маневрами появившихся неожиданно неизвестных кораблей.

— Токмо французу и быть, — ответил Митьков, не отрываясь от трубы. — Поворачиваются, кажется, на пересечку курса.

Видимо, там тоже заметили русские корабли, потому что головной корабль начал вдруг менять галс с целью сближения.

«Так и есть, французы. Корабли двухдечные. Один, два… — считал Сенявин про себя. Он насчитал семь линейных кораблей, за ними виднелись фрегаты. — В два с лишним раза более против наших. Да, встреча сия ни к чему, — размышлял Сенявин. — Французы ходки, через час-полтора, пожалуй, приблизятся». Он взглянул вверх, на трепетавший вымпел.

— Передать на корабли сигнал: «Поворотить к югу!» — приказал флагман и повернулся к Митькову: — Склоняйтесь плавно, дабы неприятель не заметил.

«Ярослав», не ожидая ответа кораблей, начал постепенно подворачивать на три румба. Солнце тем временем коснулось горизонта.

«Еще час, не более, и сумерки скроют нас», — подумал Сенявин и, взглянув на хронометр, подозвал адъютанта:

— Передать сигналы. Первое: «Скрыть огни!»; второе: «В восемь часов поворотить к западу!»; третье: «В полночь переменить курс и идти к югу!»; четвертое: «Приготовиться к бою!» Сигналы не мешкая отрепетовать по линии.