Андрей Лютых - Крепь

– Но если так, отец помог бы ему бежать, зачем убивать его?

Тарлецкий должен был признать, что молодой шляхтич прав, но все равно мрачно бросил:

– Убить надежнее. Господи, теперь нет никаких сомнений, что Зыбицкий наполеоновский шпион! Вы знаете, что со мной сделает командующий, ежели дознается, что я держал в руках такого важного пленника и не смог доставить его командованию? А что мне теперь делать с вашей партией хлеба? Ваш батюшка убрался, так и не подписав купчие…

– Да, угодил я в историю… Верно говорят, что добрые дела наказуемы!

– Я позову слуг, надо все это убрать, пока не проснулась Ольга, – сказал Алесь.

– Помилуй, Господи… Вон его как! – ужаснулся Игнат, только теперь увидев Зыбицкого со страшным орудием смерти в шее. Тарлецкий окончательно понял, что Игнат ничего не придумал, а значит и не сможет рассказать ничего нового.

– Пистолет он забрал у тебя, Игнат, ты его, верно, даже не взял со столика, – упрекнул Тарлецкий своего денщика. Когда в комнату вернулся Алесь, позвавший кого-то из слуг, Тарлецкий извинился перед ним за излишнюю резкость.

– Нам надо не обвинять друг друга, а попытаться спокойно отгадать эту загадку, – примирительно сказал он.

Немного отойдя от шока, вызванного столь жуткой картиной, и попытавшись начать рассуждать логически, Тарлецкий понял, что это не так-то просто. Все в этом деле очень странно и ничего друг с другом не вяжется. Подняв с пола этюдник, он принялся перебирать уже однажды виденные рисунки, словно пытаясь найти в них разгадку того, что произошло, или просто чтобы успокоиться и начать строить версии. Казалось бы, все говорит о том, что была предпринята попытка освободить художника-шпиона – снаружи к окну приставили лестницу, изнутри вошли в комнату и стукнули по голове Игната. Но почему тогда Зыбицкого убили? Он ведь даже успел одеться, наверняка, чтобы бежать… А если все это было предпринято именно для того, чтобы его убить – то отчего столь дикий способ? Не проще ли было ударить его кинжалом прямо в постели или выстрелить через окно, а потом бежать?

Пришли заспанные дворовые: лакей, конюх (он же гайдук, встречавший Тарлецкого на крыльце), повар, женщина с ведром и тряпкой. Тарлецкий внимательно смотрел на них, он допускал, что Зыбицкого мог убить кто-то из слуг по приказу пана Саковича.

Одутловатое лицо конюха было все помято, без сомнения он, долго не меняя позы, спал на чем-то очень жестком и только что встал. Повар, на своем веку пустивший немало крови курам, гусям и свиньям, при виде мертвеца одной рукой ухватился за живот, другой прикрыл рот, но все равно не сдержался, добавив работы испуганно крестившейся девке. Лакей был слишком стар и тщедушен, чтобы суметь нанести такой удар, каким прикончили Зыбицкого.

Пока слуги, еще не зная, как им подступиться к покойнику, стояли вокруг него, Тарлецкий продолжал попытки выстроить какую-то логическую цепь. Он был мастер по разгадке дел, связанных с воровством казенных денег, и невольно с тем же аршином подходил и к этому случаю. Но тут было убийство… «Ежели исходить из правила искать того, кому это выгодно, то желать смерти лазутчика мог разве только пан Константин. Узнав, что скоро здесь будет полиция, он мог решить, что надежнее его прикончить, чем устроить ему побег. Так легко прикончить соратника? Казалось, такой поступок не для пана Константина. Как знать… „Дикое варварство!“» – сделал Тарлецкий первый и, наверное, единственный очевидный вывод.

– Отменный удар! – услышал он восклицание, произнесенное пофранцузски. Это пришли Алесь и с ним господин Венье, тут же нашедший сравнение: – У моего образованного знакомого в Париже была коллекция бабочек. Они были наколоты на иголки и выглядели примерно так же…

– Вытаскивайте меч и снесите его в подвал, – сказал Алесь слугам.

– Если «еврейская почта» вас не обманула, то вам даже нет нужды вызывать полицию, они явятся сюда сами. Вам повезло, – посоревновался с французом в черном юморе Тарлецкий.

– Может быть, я должен был оставить тут все как есть до их прихода, но я не могу позволить, чтобы мертвец стоял в нашем доме до утра.

– Вынимайте, – решительно подтвердил свой приказ Алесь.

А ведь если верить вашему заверению, что пана Константина в минуту убийства не было в доме, то из этого следует, что убийца находится сейчас среди нас, – сказал Тарлецкий, наблюдая, как слуги вдвоем (одному оказалось не под силу), пытаются вытащить меч. – Ведь других мужчин в доме нет?