Эвелин Энтони - Елизавета I

Туда уже прибыла повозка со слугами, которые привезли в корзинах пищу и столовые приборы, и королева устроилась обедать с Дадли и двумя своими фрейлинами в стороне от остальных. Она сидела на сваленных кучей подушках, рядом стояли наготове её виночерпий и мажордом. Перед ней была расстелена белая скатерть, на которой стояли пироги с курицей и жаворонками, несколько видов солёной рыбы, а также вино и эль. Она от души смеялась шуткам Дадли, а потом взяла вилкой засахаренный имбирь со своей тарелки и угостила его.

Елизавета откинулась назад, прислонившись к стволу дерева, и протянула руку Роберту. Он поцеловал её и удержал в своих руках, когда она попыталась её отнять.

В ответ она улыбнулась — то была лукавая, но довольная улыбка.

— Нас ждёт очередной скандал, — сказала она, — но мне всё равно. Какой сегодня чудесный день! Знаешь, Роберт, у меня возникает желание быть не королевой, а просто женой какого-нибудь захолустного помещика — тогда я смогла бы так жить всю жизнь!

— Такая жизнь была бы тебе по вкусу от силы несколько дней, — рассмеялся Дадли и прислонился к тому же дереву, что и она, так что их плечи соприкоснулись. — Но ты, госпожа, прирождённая королева, а королевам свойственно время от времени играть в скотниц. Только эти игры надолго не затягиваются. Знаю я тебя — не пройдёт и недели, как ты не будешь себе места находить и начнёшь раздражённо мечтать о том, чтобы к тебе, как старый жирный кот, неслышно подкрался Сесил с кучей каких-нибудь тревожных вестей из Шотландии или Франции.

— Коты оттого так и опасны, что передвигаются неслышно. А Сесил — вовсе не жирный кот.

— Но и не тигр, — парировал Роберт.

Он осмеивал Сесила потому, что знал: этого человека нужно опасаться. Ещё больше Роберт ненавидел секретаря королевы оттого, что ему ни разу не удалось настроить Елизавету против него. Королева назначила Дадли членом Тайного совета, отдала ему на откуп ввоз вин, благодаря чему он получал огромные доходы, он был допущен ко многим государственным тайнам, но между ним и Елизаветой оставался непреодолимый барьер — власть Вильяма Сесила.

— Бывают и молчаливые тигры, — напомнила она. — Не все они шествуют по лесу с важным видом, как ты, мой Роберт, или рыкают, как старый Сассекс. Тигр — это, пожалуй, отличная характеристика для Сесила. Надо будет запомнить.

Она взяла конфету из золотой вазочки в виде галеры с фигуркой Купидона на носу. Эту вазочку она получила в подарок от Роберта к Новому году. Кроме неё, он тогда подарил ей дюжину чудесных рубиновых пуговиц и пару перчаток из мягкой, как бархат, испанской кожи, которые были от запястий до пальцев покрыты её вензелями, вышитыми жемчугом и алмазами.

Елизавета любила сласти; вазочка с ними всегда стояла у её кровати, на доске для триктрака или шахматном столике, даже возле её места в Зале совета. Это были фиалки, розы и мятные лепёшки в сахаре и марципане. В еде и питье королева была очень умеренна и отличалась довольно плебейскими вкусами — например, испанскому вину предпочитала грубый эль; но при этом на всё сладкое она была падка, как ребёнок. Некоторое время она наблюдала за Робертом; тень буковой листвы, которую шевелил лёгкий ветерок, испестрила землю вокруг них светлыми и тёмными пятнами.

— Кстати, о тревожных вестях из Шотландии и Франции, — сказала она наконец. — У меня к тебе есть вопрос. Возможно, мне удастся возвысить тебя до того положения, которого ты так давно желал. Тебя это интересует?

Он молниеносно обернулся к ней и так сжал се руку, что она поморщилась:

— Если ты имеешь в виду предмет всех моих надежд, — произнёс он, — если эго положение обозначает брак с тобой...

— Ты всегда мечтал о браке с королевой, не так ли, Роберт? — весёлым тоном продолжила она. — Как насчёт того, чтобы наконец осуществить эту мечту?

— О чём ты, госпожа? Есть лишь одна королева, о которой я всегда мечтал.

— На мне ты жениться не можешь. — Елизавета отняла у него руку и выпрямилась. Их никто не слышал: королева отослала леди Ноллис и леди Уорвик подальше, а слуги ушли подкрепиться сами. — Мы, кажется, об этом договорились?

— Нет, — ответил Роберт. — Я никогда с этим не соглашался и не соглашусь. Я только поумнел и молчу, если ты сама об этом не заговариваешь. Минуту назад, когда ты начала этот разговор, я решил, что ты переменила своё решение.

— Я и в самом деле часто меняю свои решения, — согласилась Елизавета. — Считается, что переменчивость женщинам свойственна, и мне это бывает чертовски полезно. Но в этом вопросе я не переменюсь. Моё отвращение к браку с тобой, мой Роберт, так же сильно, как моя любовь к тебе, можешь не сомневаться ни в том, ни в другом. Но если ты хочешь взять в жёны королеву, как насчёт королевы Шотландии?