Екатерина Люмьер - Хрупкость

Чарльз проснулся около семи вечера в намного более приятном состоянии, чем утром. Его организм более или менее пришёл в себя. Он сел на постели и его не стошнило, что было несомненным плюсом. Гэлбрейт тяжело вздохнул и закутался в одеяло – ему было очень и очень холодно. Поняв, что уже вечер субботы и что Аньеля нет в комнате, он потянулся к бумаге и карандашу, чтобы написать письмо мистеру Люмьеру. Он сел как можно более аккуратно и стал писать обо всем, что произошло за неделю. Ровно в восемь часов он спустился и передал письмо через человека, с которым также договорился Виктор. Чарльз выдохнул, что успел написать письмо и не ударил в грязь лицом перед Люмьером, который заплатил ему вперёд.

Гэлбрейт поел и переоделся во что-то более тёплое и сходил в столовую за чаем на ужин и куском хлеба с маслом. Чарльз зарекся когда-нибудь вновь пить таким образом. С Аньелем они пересеклись ближе к десяти – оказалось, де ла Круа ходил в библиотеку. Гэлбрейт же лежал и старался просто отдыхать телом.

– Мне написал один врач, – начал Аньель, когда убедился, что с Чарльзом все в порядке. – Он заинтересовался в тех исследованиях, которые я хочу провести и хочет со мной увидеться в середине месяца.

– Что за врач? – Чарльз лежал с закрытыми глазами. – Это хорошая новость.

– Доктор Кристиан Мур. Это ведь ты принес вчера письмо от него?

Чарльз на минуту задумался.

– Не помню. Может быть, между газет и других писем лежало.

– Я так и подумал. Он написал, что услышал обо мне от одного из специалистов, которым я писал. Правда он не уточнил от кого именно, но разве это имеет значение? Я очень хочу встретиться с ним.

– Встречайся только в людном месте, и скажи, куда идёшь. – Чарльз серьёзно на него посмотрел. – Мы ведь не знаем, добрый ли он человек.

Аньель улыбнулся.

– Ты слишком серьезен. Уверен, он то, что мне нужно. Мне даже кажется, что я читал его монографию когда-то.

– Аньель. Взрослые мужчины не всегда смотрят на юношу, как на собеседника.

Де ла Круа уставился на него с недоумением.

– О чем ты говоришь?

– Если тебя… обидят, а я не буду знать, где тебя искать, будет плохо. – Чарльз не стал углубляться. – Просто скажи мне, куда пойдешь, ладно?

– Хорошо, – кивнул Аньель, – но до этого еще как минимум две недели. Я надеюсь, он не изменит своего мнения на мой счет. Я бы так хотел к декабрю уже начать работать.

Чарльз вздохнул.

– Твои желания и намерения прекрасны. Но тебе не достает терпения.

Гэлбрейт закутался в одеяло плотнее и закрыл глаза.

– Я просто знаю, чего хочу и не намерен терять время зря. Наука не стоит на месте, Чарльз.

– То, чего ты хочешь, можно достичь лишь со временем и трудом. Тебе не стоит гнаться, чтобы сделать это «как можно скорее».

Аньель нахмурился.

– Я совсем не это имел в виду. Чем быстрее я начну заниматься психиатрией, тем скорее смогу принести пользу. Ты знаешь, во Франции с трудом можно достать труды по этой теме.

Чарльз предполагал, что звучал, как кто-то из взрослых, кто когда-то уже говорил подобные слова Аньелю.

– Прости меня за эти слова, но не переоценивай себя в самом начале. Потому что именно из-за этого ты ничего не достигнешь.

– Я не переоцениваю, – упрямо произнес Аньель и его глаза недобро блеснули. – Я начал исследовать эту тему, когда мне было семь лет и все эти годы ждал возможности как-то использовать полученные знания. Я приехал сюда с одной конкретной целью и не отступлюсь от нее.

– Иди за мечтой, но не обольщайся шансами и возможностями. Жизнь жестока. – Чарльз сел на постели, но не стал смотреть на Аньеля. – Мечтай, пока можешь, и иди к своей цели. Но никогда не надейся. Надежда губительна.

– Здесь все против меня! – воскликнул Аньель, вскакивая на ноги. – Я надеялся, что хотя бы ты будешь на моей стороне.

Он бросил на Чарльза разъярённый взгляд и прежде, чем тот успел что-то ответить, быстрым шагом покинул комнату. Ему, определенно, необходимо было подышать свежим воздухом, и де ла Круа совершенно не волновало, что скоро должен был быть отбой. Чарльз только и подумал о том, что Виктор говорил именно об этом. В таком состоянии Гэлбрейт бы за ним не успел. Он тяжело вздохнул и спрятал больное лицо в ладонях.

Аньеля не было всю ночь. Он вернулся лишь поздним утром уставший и мрачный. Не проронив ни слова, он взял с полки том по анатомии и, проследовав к своему столу, принялся за чтение. За все время он даже не взглянул на Чарльза. Тот не задавал лишних вопросов. Он просто молча наблюдал. Это беспокоило, сильно тревожило, и об этом Чарльз должен был доложить, в этом не было сомнений. Каждый в тот день занимался своим делом.